Чего только не придумают...
Жил-был молодой человек. Он учился на поэта и хотел стать поэтом к
пасхе, а потом жениться и зажить доходом от своих сочинений. Сочинять -
значит придумывать что-то новое, это он знал, вот только придумывать не
умел.
Слишком поздно он родился, все уже было разобрано до того, как он по-
явился на свет, все воспето, обо всем написано.
- Как счастливы были те, что родились тысячу лет назад! - говорил он.
- Им не трудно было стяжать бессмертие! Даже тех, кто родился сто лет
назад, можно считать счастливыми: все-таки тогда еще оставалось много
такого, о чем можно было писать. А теперь все сюжеты для поэзии исчерпа-
ны - о чем же я стану писать?
И до того он доучился, бедняга, что извел себя вконец и заболел. Ни
один врач не мог ему помочь, разве что знахарка. Жила она в маленьком
домике у шлагбаума, который должна была поднимать перед всадниками и
экипажами. Но она умела открывать не только шлагбаум и была умнее самого
доктора, ездившего в собственном экипаже и платившего налог за звание.
- Надо пойти к ней! - решил молодой человек.
Жила знахарка в маленьком, чистеньком домике без затей: ни дерева ря-
дом, ни цветов. У дверей только улей - вещь очень полезная! И маленькое
картофельное поле - вещь тоже очень полезная! А еще была тут канава, по-
росшая терновником. Терновник уже отцвел и был усыпан ягодами, от кото-
рых сводит рот, если отведать их до того, как их прихватит морозом.
"Вот воплощение нашего лишенного поэзии века!" - подумал молодой че-
ловек, и это уже была мысль, золотое зерно, найденное на пороге дома
знахарки.
- Запиши ее! - сказала она. - И крошки тоже хлеб! Я знаю, зачем ты
пришел: ты не умеешь ничего придумывать, а хочешь стать к пасхе поэтом!
- Обо всем уже написано! - сказал он. - Наше время не то, что доброе
старое время!
- Конечно, нет! - отвечала знахарка. - В старые времена знахарок сжи-
гали, а поэты ходили голодные, с продранными локтями. Наше время лучше,
самое лучшее. Но у тебя нет правильного взгляда на вещи, нет острого
слуха. Есть о чем петь и рассказывать и в наше время, надо только уметь
рассказать. А мысли можно черпать где хочешь - в злаках и травах земных,
в текучих и стоячих водах, надо только уметь, надо уметь поймать солнеч-
ный луч. На вот попробуйка мои очки, приставь к уху мой слуховой рожок и
перестань думать только о самом себе.
Не думать о самом себе было трудненько, удивительно, как такая умная
женщина могла даже потребовать этого.
Он взял очки и рожок и вышел на середину картофельного поля. Старуха
дала ему большую картофелину. В картофелине звенело. Затем послышалась
песня со словами - история картофелин, очень интересная будничная исто-
рия в десяти строках; десяти строк было достаточно.
О чем же пела картофелина?
Она пела о себе и своей семье, о тем, как картофель впервые появился
в Европе, и о том презрении, какое ей довелось испытать, пока ее не
признали за дар, более драгоценный, чем золотые самородки.
- По повелению короля нас раздавали в ратушах всех городов, всем было
объявлено о нашем великом значении, но этому никто не верил, не знали
даже, как нас сажать. Одни рыли яму и бросали в нее целую меру картофе-
ля. Другие совали в землю одну картофелину здесь, другую там и ждали,
что из каждой вырастет целое дерево, с которого можно будет стряхивать
плоды. Появлялись отдельные кусты, цветы, водянистые плоды, остальное же
погибало. Никому не приходило в голову порыться в земле, поискать там
настоящие картофелины... Да, мы много вынесли и выстрадали, то есть не
мы, а наши предки, но ведь это все едино.
- Вот так история! - сказал молодой человек.
- Ну, хватит, пожалуй. Теперь посмотри на терновник!
- У нас тоже есть близкие родственники на родине картофеля, но только
севернее, - рассказывал терновник. - Туда явились норманны из Норвегии,
они направились на запад сквозь туманы и бури в неведомую страну и там,
за льдами и снегами, нашли травы и зеленые луга, кусты с темно-синими
винными ягодами - терновник. Его ягоды созревали на морозе, как созрева-
ем и мы. А та страна получила название Винланд - "Винная страна", или
Гренландия - "Зеленая страна".
- В высшей степени романтическое повествование! - сказал молодой че-
ловек.
- Да, а теперь поднимись на насыпь, что возле канавы, - сказала ста-
руха, - да погляди на дорогу, ты увидишь там людей.
- Вот так толпа! - сказал молодой человек. - Да тут историям конца не
будет. Шум, гам! У меня просто в глазах рябит. Я лучше отойду назад.
- Нет, шагай вперед! - сказала старуха. - Шагай прямо в людскую тол-
чею, пусть твои глаза и уши будут открыты и сердце тоже, тогда ты скоро
что-нибудь да придумаешь. Только прежде чем идти, давай-ка сюда мои очки
и слуховой рожок!
И она отняла у него то и другое.
- Теперь я ровно ничего не вижу! - сказал молодой человек. - И ничего
не слышу.
- Ну, тогда не сделаться тебе к пасхе поэтом.
- А когда же?
- Ни к пасхе, ни к троице! Тебе никогда ничего не придумать!
- Так за что же мне взяться, если я хочу зарабатывать на поэзии?
- Ну, этого-то ты можешь добиться хоть к масленице! - сказала стару-
ха. - Трави поэтов! Рази их творения, это все равно что разить их самих.
Главное, не дрейфь! Бей сплеча и тогда сколотишь деньжонок, чтобы про-
кормить себя и жену.
- Чего только не придумают! - сказал молодой человек и ну колотить
поэтов направо и налево, раз уж сам не мог заделаться поэтом.
Все это нам поведала знахарка; кому же, как не ей, знать, чего только
не придумают.
пасхе, а потом жениться и зажить доходом от своих сочинений. Сочинять -
значит придумывать что-то новое, это он знал, вот только придумывать не
умел.
Слишком поздно он родился, все уже было разобрано до того, как он по-
явился на свет, все воспето, обо всем написано.
- Как счастливы были те, что родились тысячу лет назад! - говорил он.
- Им не трудно было стяжать бессмертие! Даже тех, кто родился сто лет
назад, можно считать счастливыми: все-таки тогда еще оставалось много
такого, о чем можно было писать. А теперь все сюжеты для поэзии исчерпа-
ны - о чем же я стану писать?
И до того он доучился, бедняга, что извел себя вконец и заболел. Ни
один врач не мог ему помочь, разве что знахарка. Жила она в маленьком
домике у шлагбаума, который должна была поднимать перед всадниками и
экипажами. Но она умела открывать не только шлагбаум и была умнее самого
доктора, ездившего в собственном экипаже и платившего налог за звание.
- Надо пойти к ней! - решил молодой человек.
Жила знахарка в маленьком, чистеньком домике без затей: ни дерева ря-
дом, ни цветов. У дверей только улей - вещь очень полезная! И маленькое
картофельное поле - вещь тоже очень полезная! А еще была тут канава, по-
росшая терновником. Терновник уже отцвел и был усыпан ягодами, от кото-
рых сводит рот, если отведать их до того, как их прихватит морозом.
"Вот воплощение нашего лишенного поэзии века!" - подумал молодой че-
ловек, и это уже была мысль, золотое зерно, найденное на пороге дома
знахарки.
- Запиши ее! - сказала она. - И крошки тоже хлеб! Я знаю, зачем ты
пришел: ты не умеешь ничего придумывать, а хочешь стать к пасхе поэтом!
- Обо всем уже написано! - сказал он. - Наше время не то, что доброе
старое время!
- Конечно, нет! - отвечала знахарка. - В старые времена знахарок сжи-
гали, а поэты ходили голодные, с продранными локтями. Наше время лучше,
самое лучшее. Но у тебя нет правильного взгляда на вещи, нет острого
слуха. Есть о чем петь и рассказывать и в наше время, надо только уметь
рассказать. А мысли можно черпать где хочешь - в злаках и травах земных,
в текучих и стоячих водах, надо только уметь, надо уметь поймать солнеч-
ный луч. На вот попробуйка мои очки, приставь к уху мой слуховой рожок и
перестань думать только о самом себе.
Не думать о самом себе было трудненько, удивительно, как такая умная
женщина могла даже потребовать этого.
Он взял очки и рожок и вышел на середину картофельного поля. Старуха
дала ему большую картофелину. В картофелине звенело. Затем послышалась
песня со словами - история картофелин, очень интересная будничная исто-
рия в десяти строках; десяти строк было достаточно.
О чем же пела картофелина?
Она пела о себе и своей семье, о тем, как картофель впервые появился
в Европе, и о том презрении, какое ей довелось испытать, пока ее не
признали за дар, более драгоценный, чем золотые самородки.
- По повелению короля нас раздавали в ратушах всех городов, всем было
объявлено о нашем великом значении, но этому никто не верил, не знали
даже, как нас сажать. Одни рыли яму и бросали в нее целую меру картофе-
ля. Другие совали в землю одну картофелину здесь, другую там и ждали,
что из каждой вырастет целое дерево, с которого можно будет стряхивать
плоды. Появлялись отдельные кусты, цветы, водянистые плоды, остальное же
погибало. Никому не приходило в голову порыться в земле, поискать там
настоящие картофелины... Да, мы много вынесли и выстрадали, то есть не
мы, а наши предки, но ведь это все едино.
- Вот так история! - сказал молодой человек.
- Ну, хватит, пожалуй. Теперь посмотри на терновник!
- У нас тоже есть близкие родственники на родине картофеля, но только
севернее, - рассказывал терновник. - Туда явились норманны из Норвегии,
они направились на запад сквозь туманы и бури в неведомую страну и там,
за льдами и снегами, нашли травы и зеленые луга, кусты с темно-синими
винными ягодами - терновник. Его ягоды созревали на морозе, как созрева-
ем и мы. А та страна получила название Винланд - "Винная страна", или
Гренландия - "Зеленая страна".
- В высшей степени романтическое повествование! - сказал молодой че-
ловек.
- Да, а теперь поднимись на насыпь, что возле канавы, - сказала ста-
руха, - да погляди на дорогу, ты увидишь там людей.
- Вот так толпа! - сказал молодой человек. - Да тут историям конца не
будет. Шум, гам! У меня просто в глазах рябит. Я лучше отойду назад.
- Нет, шагай вперед! - сказала старуха. - Шагай прямо в людскую тол-
чею, пусть твои глаза и уши будут открыты и сердце тоже, тогда ты скоро
что-нибудь да придумаешь. Только прежде чем идти, давай-ка сюда мои очки
и слуховой рожок!
И она отняла у него то и другое.
- Теперь я ровно ничего не вижу! - сказал молодой человек. - И ничего
не слышу.
- Ну, тогда не сделаться тебе к пасхе поэтом.
- А когда же?
- Ни к пасхе, ни к троице! Тебе никогда ничего не придумать!
- Так за что же мне взяться, если я хочу зарабатывать на поэзии?
- Ну, этого-то ты можешь добиться хоть к масленице! - сказала стару-
ха. - Трави поэтов! Рази их творения, это все равно что разить их самих.
Главное, не дрейфь! Бей сплеча и тогда сколотишь деньжонок, чтобы про-
кормить себя и жену.
- Чего только не придумают! - сказал молодой человек и ну колотить
поэтов направо и налево, раз уж сам не мог заделаться поэтом.
Все это нам поведала знахарка; кому же, как не ей, знать, чего только
не придумают.
