Дворовый петух и флюгерный
Стояли два петуха - один на навозной куче, другой на крыше, но спеси-
вы были оба одинаково. Кто же из них лучше, как потвоему? Скажи, а мы...
останемся при своем мнении.
Птичий двор был отделен от соседнего деревянным забором, а на том
дворе была навозная куча, и на ней рос большой огурец, сознававший, что
он растение парниковое.
"А парниковым нужно родиться! - рассуждал он сам с собой. - Но не
всем же родиться огурцами, надо существовать и другим породам. Куры, ут-
ки и все население птичьего двора тоже ведь живые твари. Вот стоит на
заборе дворовый петух. Он почище флюгерного будет! Тот хоть и высоко си-
дит, а даже крыльями хлопать не может, не то что петь! Нет у него ни
кур, ни цыплят, он занят только самим собою да знай потеет ярью-медян-
кой! Нет, дворовый петух - вот это петух! Как выступает! Словно танцует!
А как поет - музыка! Послушать его, так узнаешь, что значит настоящий
трубач! Да, приди он сюда, проглоти меня целиком со стеблем и листьями -
вот была бы блаженная смерть!"
Ночью разыгралась непогода. Куры, цыплята и сам петух - все попрята-
лись. Забор повалило ветром - шум, треск. С крыши падали черепицы, но
флюгерный петух усидел. Он даже с места не сошел и уже не вертелся - не
мог, хоть и был молод, недавно отлит. Флюгерный петух был очень разумен
и степенен, он и родился стариком и не имел ничего общего с птицами не-
бесными, воробьями и ласточками, которых презирал как "ничтожных
вульгарных пискуний". Голуби-то побольше, и перья у них отливают перла-
мутром, так что они даже смахивают на флюгерных петухов, вот только
толсты они и глупы, думают лишь о том, как бы набить себе зоб, а потому
и водиться с ними скучно.
Навещали флюгерного петуха и перелетные птицы. Они рассказывали ему о
чужедальних странах, о воздушных караванах и страшные разбойничьи исто-
рии про нападения хищных птиц. Это было ново и интересно для первого ра-
за, но затем шли повторения одного и того же, а это уже тоска смертная!
Надоели ему они, надоело ему все. Не стоило ни с кем и водиться, все та-
кие нудные, пошлые!
- Свет никуда не годится! - говорил он. - Все сплошная ерунда!
Флюгерный петух был, что называется, петухом разочарованным и, конеч-
но, очень заинтересовал бы собою огурца, знай тот об этом. Но огурец был
занят одним только дворовым петухом, и вот этот взял да пожаловал к нему
в гости.
Забор был повален ветром, но грома и молнии давно уже не было.
- А что вы скажете об этом вот моем крике? - спросил у кур и цыплят
дворовый петух. Малость грубоват он был, без изящества.
И куры с цыплятами вступили вслед за петухом на навозную кучу. Петух
шагал вразвалку, словно кавалерист.
- Садовое растение! - сказал он огурцу, и тот сразу уразумел, как
всесторонне образован петух, и даже не заметил, что его клюнули.
"Блаженная смерть!"
Подбежали куры и цыплята, у кур ведь всегда так: куда одна, туда и
другая. Они кудахтали, пищали, любовались на петуха и гордились, что он
из их породы.
- Ку-ка-ре-ку! - закричал он. - Цыплята сейчас же сделаются взрослы-
ми, стоит мне прокукарекать об этом навесь мировой курятник.
Куры и цыплята закудахтали, запищали, а петух объявил великую но-
вость:
- Петух может снести яйцо! И знаете, что в нем? Василиск! Никто не
может выдержать его взгляда! Люди это знают, а теперь и все вы знаете,
что есть во мне, знаете, что я всем петухам петух.
И дворовый петух захлопал крыльями, встопорщил гребешок и опять заку-
карекал. Кур и цыплят даже озноб прошиб, так им было лестно, что один из
их семейства - петух из петухов. Они кудахтали и пищали так, что даже
флюгерному петуху было слышно, но он и не пошевелился.
"Все ерундя! - говорил он сам себе. - Никогда дворовому петуху не
снести яйца, а что до меня, то я просто не хочу! А захотел бы, то снес
бы яйцо ветряное! Но мир не стоит ветряного яйца! Все ерунда! Я и си-
деть-то здесь больше не хочу!
И флюгерный петух надломился и слетел вниз, но дворового петуха
все-таки не убил, хоть и норовил, как уверяли куры.
Мораль?
"Лучше петь петухом, чем разочароваться в жизни и надломиться!"
вы были оба одинаково. Кто же из них лучше, как потвоему? Скажи, а мы...
останемся при своем мнении.
Птичий двор был отделен от соседнего деревянным забором, а на том
дворе была навозная куча, и на ней рос большой огурец, сознававший, что
он растение парниковое.
"А парниковым нужно родиться! - рассуждал он сам с собой. - Но не
всем же родиться огурцами, надо существовать и другим породам. Куры, ут-
ки и все население птичьего двора тоже ведь живые твари. Вот стоит на
заборе дворовый петух. Он почище флюгерного будет! Тот хоть и высоко си-
дит, а даже крыльями хлопать не может, не то что петь! Нет у него ни
кур, ни цыплят, он занят только самим собою да знай потеет ярью-медян-
кой! Нет, дворовый петух - вот это петух! Как выступает! Словно танцует!
А как поет - музыка! Послушать его, так узнаешь, что значит настоящий
трубач! Да, приди он сюда, проглоти меня целиком со стеблем и листьями -
вот была бы блаженная смерть!"
Ночью разыгралась непогода. Куры, цыплята и сам петух - все попрята-
лись. Забор повалило ветром - шум, треск. С крыши падали черепицы, но
флюгерный петух усидел. Он даже с места не сошел и уже не вертелся - не
мог, хоть и был молод, недавно отлит. Флюгерный петух был очень разумен
и степенен, он и родился стариком и не имел ничего общего с птицами не-
бесными, воробьями и ласточками, которых презирал как "ничтожных
вульгарных пискуний". Голуби-то побольше, и перья у них отливают перла-
мутром, так что они даже смахивают на флюгерных петухов, вот только
толсты они и глупы, думают лишь о том, как бы набить себе зоб, а потому
и водиться с ними скучно.
Навещали флюгерного петуха и перелетные птицы. Они рассказывали ему о
чужедальних странах, о воздушных караванах и страшные разбойничьи исто-
рии про нападения хищных птиц. Это было ново и интересно для первого ра-
за, но затем шли повторения одного и того же, а это уже тоска смертная!
Надоели ему они, надоело ему все. Не стоило ни с кем и водиться, все та-
кие нудные, пошлые!
- Свет никуда не годится! - говорил он. - Все сплошная ерунда!
Флюгерный петух был, что называется, петухом разочарованным и, конеч-
но, очень заинтересовал бы собою огурца, знай тот об этом. Но огурец был
занят одним только дворовым петухом, и вот этот взял да пожаловал к нему
в гости.
Забор был повален ветром, но грома и молнии давно уже не было.
- А что вы скажете об этом вот моем крике? - спросил у кур и цыплят
дворовый петух. Малость грубоват он был, без изящества.
И куры с цыплятами вступили вслед за петухом на навозную кучу. Петух
шагал вразвалку, словно кавалерист.
- Садовое растение! - сказал он огурцу, и тот сразу уразумел, как
всесторонне образован петух, и даже не заметил, что его клюнули.
"Блаженная смерть!"
Подбежали куры и цыплята, у кур ведь всегда так: куда одна, туда и
другая. Они кудахтали, пищали, любовались на петуха и гордились, что он
из их породы.
- Ку-ка-ре-ку! - закричал он. - Цыплята сейчас же сделаются взрослы-
ми, стоит мне прокукарекать об этом навесь мировой курятник.
Куры и цыплята закудахтали, запищали, а петух объявил великую но-
вость:
- Петух может снести яйцо! И знаете, что в нем? Василиск! Никто не
может выдержать его взгляда! Люди это знают, а теперь и все вы знаете,
что есть во мне, знаете, что я всем петухам петух.
И дворовый петух захлопал крыльями, встопорщил гребешок и опять заку-
карекал. Кур и цыплят даже озноб прошиб, так им было лестно, что один из
их семейства - петух из петухов. Они кудахтали и пищали так, что даже
флюгерному петуху было слышно, но он и не пошевелился.
"Все ерундя! - говорил он сам себе. - Никогда дворовому петуху не
снести яйца, а что до меня, то я просто не хочу! А захотел бы, то снес
бы яйцо ветряное! Но мир не стоит ветряного яйца! Все ерунда! Я и си-
деть-то здесь больше не хочу!
И флюгерный петух надломился и слетел вниз, но дворового петуха
все-таки не убил, хоть и норовил, как уверяли куры.
Мораль?
"Лучше петь петухом, чем разочароваться в жизни и надломиться!"
