Сколько у наседки цыплят?
Уж на что я многое на свете видывал, а однажды в таком городке очутился — чудеса, да и только!
Вроде бы всё здесь как полагается: дома, фабрика-кухня, детский сад, больница, даже трамвай — всё есть. Только вот жители необычные.
Одно слово — птичий городок. Настоящий Птицеград! Его обитатели — белоснежные петушки и курочки. Курица Клуша — тоже жительница Птицеграда. Однажды снесла она яичко — не золотое, а простое. Потом ещё одно, ещё, ещё... Все не золотые, все простые. Только устроилась Клуша в гнезде цыплят из яиц высиживать — их у неё отобрали.
— Ку-к-куда вы их? — заволновалась Клуша.
А ей отвечают: — Не волнуйтесь, мамаша, мы и сами, без вашей помощи, выведем преотличных цыплят.
— Сами?! Ко-о-ко-когда ж это было, чтобы люди становились наседками?
— Да не люди, — отвечают ей птичницы, — у нас для этого чудо-наседка есть. Вот сколько цыплят ты, Клуша, высиживаешь каждый год?
— С десяточек.
— Видишь, а наша — сразу 50 тысяч цыплят!
Оказалось, в Птицеграде несколько таких чудо-наседок. И зовут их не Клуша, не курочка Ряба и не Хохлатка, а электрический инкубатор. Каждый инкубатор — это большущий шкаф с полками внутри. На полках рядком лежат куриные яйца.
Откроешь дверцу — в лицо ударит влажный жаркий ветер от могучих вентиляторов. Он обвевает полки, согревает своим теплом каждое яйцо. Точь-в-точь как это делает настоящая Клуша. И ещё электрическая Клуша сама следит, не очень ли жарко её будущим деткам, не слишком ли холодно. А если вдруг не всё ладится, она сама же тревожно мигнёт красным глазком и зазвенит на весь Птицеград своим электрическим звонком.
Но вот проверить, как живётся цыплятам в белом хрупком домике-яйце, электроклуша-инкубатор не может. Тут никак не обойтись без добрых зорких глаз птичниц. Фонариком они по очереди просвечивают каждое яйцо. От света на белой скорлупе, словно в кино на белом экране, видно, как цыпленок вертит головкой, разевает клювик. Это он, наверно, сердится: «Долго я еще буду сидеть взаперти? На волю хочу!»
Но вот проходит 21 день с тех пор, как яйцо оказалось в инкубаторе, и тут начинается... Все цыплята, словно сговорившись, нетерпеливо долбят клювиками яичную скорлупу: тюк-тюк-тюк! Пушистые, жёлтые, с глазами-бусинками, жалобно попискивая, они выбираются наружу. Иной малыш ещё и часу не прожил на белом свете, а уже задирается: так и наскакивает на своих братишек и сестренок.
От электрической наседки цыплята попадают в цыплячьи ясли, возле которых площадка для прогулок. Бегают цыплята, играют. Вдруг откуда ни возьмись — ворона! Сразу поднимается невероятный переполох, и цыплята бегом к широким металлическим зонтикам посреди площадки. Под каждый набивается штук по 500. Под крышей зонтика — электрическая печка. От неё вниз идёт тепло — цыплят согревает. Ещё ниже — проволочная сетка. К ней привешаны мягкие тряпочки — цыплят прикрывают, точь-в-точь как перья наседки. Называется такой домик «брудер» — «наседка». Самым маленьким обитателям Птицеграда здесь очень хорошо, уютно, спокойно.
Но вот выросли цыплята, превратились во взрослых курочек и петушков. Теперь птиц расселяют: петушков — отдельно, курочек — отдельно. Те хохлатки, которые особенно хорошо несутся, дают много яиц, попадают в дом несушек.
Несушки — настоящие затворницы. Они целый год не выходят из клеток. В каждой клетке — наклонный пол. Стоит курочке снести яичко, как оно тут же скатывается по полу, словно по горке, и попадает в желобок рядом с клеткой. Теперь птицам не раздавить яйцо, а работницам-птичницам за ним только руку протянуть. Но иногда и руку протягивать не надо. Яйца по наклонному полу клетки скатываются на бегущую вдоль клеток резиновую дорожку, и та их сама везёт к ящикам. Что ни день грузовики вывозят из ворот с серебристым петушком наверху тысячи отборных, крупных яиц.
