Еврей в терновнике
Жил однажды на белом свете богач, и у того богача был слуга, который
служил ревностно и честно, вставал каждое утро раньше всех и позже всех
ложился вечером, и где была тяжелая работа, другим не по силам, там он
всегда первый за нее принимался. При этом он ни на что не жаловался, был
всегда доволен и всегда весел.
Когда окончился год его службы, господин его не дал ему никакого жа-
лованья, подумав: "Этак-то лучше, и я на этом сохраню кое-что, и он от
меня не уйдет, а останется у меня на службе".
Слуга не сказал ему ни слова, и во второй год исполнял ту же работу,
что и в первый. И даже тогда, когда и за второй год он не получил ника-
кого жалованья, примирился с этим и остался по-прежнему на службе.
По прошествии и третьего года господин спохватился, стал рыться в
кармане, однако ничего из кармана не вынул. Тогда наконец слуга загово-
рил: "Я, сударь, честно служил вам три года сряду, а потому будьте так
добры, дайте мне то, что мне следует получить по праву; мне бы хотелось
от вас уйти и повидать свет белый". А скряга и отвечал ему: "Да, милый
мой слуга, ты мне служил прекрасно и должен быть за это вознагражден
надлежащим образом". Сунул он руку опять в карман и геллер за геллером
отсчитал ему три монетки... "Вот тебе за каждый год по геллеру - это
большая и щедрая плата, какую ты мог бы получить лишь у очень немногих
господ".
Добряк-слуга немного смыслил в деньгах, спрятал свой капитал в карман
и подумал: "Ну, теперь у меня полнешенек карман денег - так о чем мне и
тужить? Да не к чему и затруднять себя тяжелою работою!"
И пошел путем-дорогою по горам, по долам, весело припевая и припрыги-
вая на ходу.
Вот и случилось, что в то время, когда проходил он мимо чащи кустов,
вышел к нему оттуда маленький человечек и спросил: "Куда путь держишь,
веселая голова? Вижу я, что ты ничем особенно не озабочен". - "А о чем
же мне и печалиться? - отвечал парень. - Карман у меня полнешенек - в
нем бренчит у меня жалованье, полученное за три года службы". - "А вели-
ка ли вся твоя казна?" - спросил человечек. "Велика ли? А целых три гел-
лера звонкой монетой!" - "Послушай, - сказал человечек, - я бедный, нуж-
дающийся человек, подари мне свои три геллера: я уж ни на какую работу
не пригоден, а ты еще молод и легко можешь заработать свой хлеб".
Парень был добросердечный и притом почувствовал жалость к человечку;
подал ему свои три монеты и сказал: "Прими Христову милостыньку, а я без
хлеба не останусь". Тогда сказал человечек: "Видя твое доброе сердце, я
разрешаю тебе высказать три желания - на каждый геллер по желанию - и
все они будут исполнены!" - "Ага! - сказал парень. - Ты, видно, из тех,
которые любят пыль в глаза пускать! Ну, да если уж на то пошло, то я
прежде всего желаю получить такое ружье, которое бы постоянно попадало в
намеченную цель; а во-вторых, желаю получить такую скрипку, на которой,
чуть заиграю, так чтобы все кругом заплясало; а в-третьих, если к кому
обращусь с просьбою, так чтобы мне в ней отказу не было". - "Все это я
тебе даю", - сказал человечек, сунул руку в куст - и поди ж ты! - достал
оттуда, словно по заказу, и ружье, и скрипку.
Отдавая и то и другое парню, он сказал: "Если ты кого попросишь о
чем, то ни один человек на свете тебе не откажет". "Вот у меня и есть
все, чего душа желает!" - сказал сам себе парень.
Вскоре после того повстречался ему на пути еврей с длинной козлиной
бородкой; он стоял и прислушивался к пению птички, сидевшей очень высо-
ко, на самой вершине дерева. "Истинное чудо! - воскликнул он наконец. -
У такой маленькой твари и такой голосище! Эх, кабы она была моею! Жаль,
что ей никто не может на хвост соли насыпать!" - "Коли только за этим
дело стало, - сказал парень, - так птицу мы оттуда сейчас спустим!" При-
ложился он и так ловко попал, что птица упала с дерева в терновник.
"Слушай, плутяга, - сказал парень еврею, - вынимай оттуда свою птицу". -
"Ну что же, я подберу свою птицу, коли уж вы в нее попали!" - сказал ев-
рей, лег на землю и давай продираться внутрь тернового куста.
Когда он залез в самую середину кустарника, вздумалось парню подшу-
тить - взялся он за скрипку и давай на ней наигрывать. Тотчас же начал и
еврей поднимать ноги вверх и подскакивать, и чем более парень пилил на
своей скрипке, тем шибче тот приплясывал. Но шипы терновника изодрали
его ветхое платьишко, растеребили его козлиную бороденку и перецарапали
ему все тело. "Да что же это за музыка! - крикнул, наконец, еврей. - Что
за музыка! Пусть господин перестанет играть, я вовсе не хочу плясать!"
Но парень не очень его слушал и думал про себя: "Ты довольно людей дура-
чил - пусть-ка теперь тебя терновник поцарапает!" - и продолжал наигры-
вать, а еврей все выше и выше подскакивал, и лохмотья его одежды то и
дело оставались на иглах терновника.
"Ай, вей! - взмолился он. - Лучше уж я дам господину, что он желает -
дам целый кошелек с золотом, лишь бы он играть перестал!" - "О! Если ты
такой щедрый, - сказал парень, - то я, пожалуй, и прекращу мою музыку;
однако же должен тебя похвалить - ты под мою музыку отлично пляшешь!"
Затем получил он от еврея кошелек и пошел своей дорогой.
Еврей же остался на том же месте и все смотрел вслед парню, пока тот
совсем у него не скрылся из глаз; а тогда и начал кричать, что есть мо-
чи: "Ах, ты, музыкант грошовый! Ах ты, скрипач из пивной! Погоди ужо:
дай мне с тобой глаз на глаз встретиться! Так тебя пугну, что во все ло-
патки бежать от меня пустишься!" - и кричал, и ругался, сколько мог.
А когда он этою бранью немного пооблегчил себе душу, то побежал в го-
род к судье. "Господин судья, - ай, вей! - извольте посмотреть, как на
большой дороге какой-то злодей меня ограбил и что со мною сделал! Ка-
мень, и тот должен был бы надо мною сжалиться! Извольте видеть: платье
все в клочья изорвано! Тело исколото и исцарапано! И весь достаточек
мой, вместе с кошельком, у меня отнят! А в кошельке-то все червонцы,
один другого лучше! Ради Бога, прикажите злодея в тюрьму засадить!"
Судья спросил: "Да кто же он был? Солдат, что ли, что тебя так саблей
отделал?" - "Ни-ни! - сказал еврей. - Шпаги обнаженной при нем не было,
только ружье за спиной да скрипка под бородою; этого злодея не мудрено
узнать!"
Выслал судья свою команду, и его посланные легко отыскали парня, ко-
торый преспокойно шел своею дорогой; да у него же и кошель с золотом
нашли.
Призванный в суд, он сказал: "Я к еврею не прикасался и денег у него
не брал, он сам по доброй воле мне деньги предложил, лишь бы только я
перестал играть на скрипке, потому что он не мог выносить моей музыки".
- "Никогда! Как можно! - закричал еврей. - Все-то он лжет, как мух ло-
вит!"
Но судья и без того парню не поверил и сказал: "Плохое ты нашел себе
оправдание - не может быть, чтобы еврей тебе по доброй воле деньги дал!"
И присудил добродушного парня за грабеж на большой дороге к повешению.
Когда его повели на казнь, еврей не вытерпел, закричал ему: "А, живо-
дер! А, собачий музыкант! Теперь небось получишь заслуженную награду!"
А парень преспокойно поднялся с палачом по лестнице на виселицу, и
обернувшись на последней ступеньке ее, сказал судье: "Дозвольте мне об-
ратиться к вам перед смертью с некоторою просьбою!" - "Ладно, - сказал
судья, - дозволяю; не проси только о помиловании". - "Нет, прошу не о
помиловании, - отвечал парень, - а о том, чтобы мне напоследок дозволено
было еще раз сыграть на моей скрипке".
Еврей закричал благим матом: "Ради Бога, не дозволяйте ему!" Но судья
сказал: "Почему бы мне ему этого не дозволить? Пусть потешится перед
смертью, а затем - ив петлю". Но он и не мог отказать ему вследствие
особого дара, который был дан парню человечком... Еврей же стал кричать:
"Ай, вей! Ай, вей! Вяжите, вяжите меня покрепче!"
Тогда добродушный парень снял свою скрипку с шеи, настроил ее, и чуть
только первый раз провел по ней, все стали шаркать ногами и раскачи-
ваться - и судья, и писцы его, и судейские, и даже веревка выпала из рук
того, кто собирался скрутить еврея. При втором ударе смычка все подняли
ноги, а палач выпустил добродушного парня из рук и приготовился к пляс-
ке... При третьем ударе все подпрыгнули на месте и принялись танцевать -
и судья с евреем впереди всех, и выплясывали лучше всех.
Вскоре и все кругом заплясало, все, что сбежалось на базарную площадь
из любопытства, - старые и малые, толстяки и худощавые; даже собаки, и
те стали на задние лапы и стали прыгать вместе со всеми. И чем долее иг-
рал он, тем выше прыгали плясуны, так что даже головами стали друг с
другом стукаться, и напоследок все подняли жалобный вой.
Наконец судья, совсем выбившись из сил, закричал парню: "Дарю тебе
жизнь, только перестань же играть!"
Добродушный парень внял его голосу, отложил скрипку в сторону, опять
повесил ее себе на шею и сошел с лестницы. Тогда подошел он к еврею, ко-
торый лежал врастяжку на земле, не будучи в силах перевести дыхание, и
сказал ему: "Негодяй! Теперь сознайся, откуда у тебя деньги - не то сни-
му скрипку и опять стану на ней играть". - "Украл я, украл деньги! -
закричал еврей в отчаянии. - А ты честно их заработал".
Услышав это, судья приказал вести еврея на виселицу и повесить, как
вора.
служил ревностно и честно, вставал каждое утро раньше всех и позже всех
ложился вечером, и где была тяжелая работа, другим не по силам, там он
всегда первый за нее принимался. При этом он ни на что не жаловался, был
всегда доволен и всегда весел.
Когда окончился год его службы, господин его не дал ему никакого жа-
лованья, подумав: "Этак-то лучше, и я на этом сохраню кое-что, и он от
меня не уйдет, а останется у меня на службе".
Слуга не сказал ему ни слова, и во второй год исполнял ту же работу,
что и в первый. И даже тогда, когда и за второй год он не получил ника-
кого жалованья, примирился с этим и остался по-прежнему на службе.
По прошествии и третьего года господин спохватился, стал рыться в
кармане, однако ничего из кармана не вынул. Тогда наконец слуга загово-
рил: "Я, сударь, честно служил вам три года сряду, а потому будьте так
добры, дайте мне то, что мне следует получить по праву; мне бы хотелось
от вас уйти и повидать свет белый". А скряга и отвечал ему: "Да, милый
мой слуга, ты мне служил прекрасно и должен быть за это вознагражден
надлежащим образом". Сунул он руку опять в карман и геллер за геллером
отсчитал ему три монетки... "Вот тебе за каждый год по геллеру - это
большая и щедрая плата, какую ты мог бы получить лишь у очень немногих
господ".
Добряк-слуга немного смыслил в деньгах, спрятал свой капитал в карман
и подумал: "Ну, теперь у меня полнешенек карман денег - так о чем мне и
тужить? Да не к чему и затруднять себя тяжелою работою!"
И пошел путем-дорогою по горам, по долам, весело припевая и припрыги-
вая на ходу.
Вот и случилось, что в то время, когда проходил он мимо чащи кустов,
вышел к нему оттуда маленький человечек и спросил: "Куда путь держишь,
веселая голова? Вижу я, что ты ничем особенно не озабочен". - "А о чем
же мне и печалиться? - отвечал парень. - Карман у меня полнешенек - в
нем бренчит у меня жалованье, полученное за три года службы". - "А вели-
ка ли вся твоя казна?" - спросил человечек. "Велика ли? А целых три гел-
лера звонкой монетой!" - "Послушай, - сказал человечек, - я бедный, нуж-
дающийся человек, подари мне свои три геллера: я уж ни на какую работу
не пригоден, а ты еще молод и легко можешь заработать свой хлеб".
Парень был добросердечный и притом почувствовал жалость к человечку;
подал ему свои три монеты и сказал: "Прими Христову милостыньку, а я без
хлеба не останусь". Тогда сказал человечек: "Видя твое доброе сердце, я
разрешаю тебе высказать три желания - на каждый геллер по желанию - и
все они будут исполнены!" - "Ага! - сказал парень. - Ты, видно, из тех,
которые любят пыль в глаза пускать! Ну, да если уж на то пошло, то я
прежде всего желаю получить такое ружье, которое бы постоянно попадало в
намеченную цель; а во-вторых, желаю получить такую скрипку, на которой,
чуть заиграю, так чтобы все кругом заплясало; а в-третьих, если к кому
обращусь с просьбою, так чтобы мне в ней отказу не было". - "Все это я
тебе даю", - сказал человечек, сунул руку в куст - и поди ж ты! - достал
оттуда, словно по заказу, и ружье, и скрипку.
Отдавая и то и другое парню, он сказал: "Если ты кого попросишь о
чем, то ни один человек на свете тебе не откажет". "Вот у меня и есть
все, чего душа желает!" - сказал сам себе парень.
Вскоре после того повстречался ему на пути еврей с длинной козлиной
бородкой; он стоял и прислушивался к пению птички, сидевшей очень высо-
ко, на самой вершине дерева. "Истинное чудо! - воскликнул он наконец. -
У такой маленькой твари и такой голосище! Эх, кабы она была моею! Жаль,
что ей никто не может на хвост соли насыпать!" - "Коли только за этим
дело стало, - сказал парень, - так птицу мы оттуда сейчас спустим!" При-
ложился он и так ловко попал, что птица упала с дерева в терновник.
"Слушай, плутяга, - сказал парень еврею, - вынимай оттуда свою птицу". -
"Ну что же, я подберу свою птицу, коли уж вы в нее попали!" - сказал ев-
рей, лег на землю и давай продираться внутрь тернового куста.
Когда он залез в самую середину кустарника, вздумалось парню подшу-
тить - взялся он за скрипку и давай на ней наигрывать. Тотчас же начал и
еврей поднимать ноги вверх и подскакивать, и чем более парень пилил на
своей скрипке, тем шибче тот приплясывал. Но шипы терновника изодрали
его ветхое платьишко, растеребили его козлиную бороденку и перецарапали
ему все тело. "Да что же это за музыка! - крикнул, наконец, еврей. - Что
за музыка! Пусть господин перестанет играть, я вовсе не хочу плясать!"
Но парень не очень его слушал и думал про себя: "Ты довольно людей дура-
чил - пусть-ка теперь тебя терновник поцарапает!" - и продолжал наигры-
вать, а еврей все выше и выше подскакивал, и лохмотья его одежды то и
дело оставались на иглах терновника.
"Ай, вей! - взмолился он. - Лучше уж я дам господину, что он желает -
дам целый кошелек с золотом, лишь бы он играть перестал!" - "О! Если ты
такой щедрый, - сказал парень, - то я, пожалуй, и прекращу мою музыку;
однако же должен тебя похвалить - ты под мою музыку отлично пляшешь!"
Затем получил он от еврея кошелек и пошел своей дорогой.
Еврей же остался на том же месте и все смотрел вслед парню, пока тот
совсем у него не скрылся из глаз; а тогда и начал кричать, что есть мо-
чи: "Ах, ты, музыкант грошовый! Ах ты, скрипач из пивной! Погоди ужо:
дай мне с тобой глаз на глаз встретиться! Так тебя пугну, что во все ло-
патки бежать от меня пустишься!" - и кричал, и ругался, сколько мог.
А когда он этою бранью немного пооблегчил себе душу, то побежал в го-
род к судье. "Господин судья, - ай, вей! - извольте посмотреть, как на
большой дороге какой-то злодей меня ограбил и что со мною сделал! Ка-
мень, и тот должен был бы надо мною сжалиться! Извольте видеть: платье
все в клочья изорвано! Тело исколото и исцарапано! И весь достаточек
мой, вместе с кошельком, у меня отнят! А в кошельке-то все червонцы,
один другого лучше! Ради Бога, прикажите злодея в тюрьму засадить!"
Судья спросил: "Да кто же он был? Солдат, что ли, что тебя так саблей
отделал?" - "Ни-ни! - сказал еврей. - Шпаги обнаженной при нем не было,
только ружье за спиной да скрипка под бородою; этого злодея не мудрено
узнать!"
Выслал судья свою команду, и его посланные легко отыскали парня, ко-
торый преспокойно шел своею дорогой; да у него же и кошель с золотом
нашли.
Призванный в суд, он сказал: "Я к еврею не прикасался и денег у него
не брал, он сам по доброй воле мне деньги предложил, лишь бы только я
перестал играть на скрипке, потому что он не мог выносить моей музыки".
- "Никогда! Как можно! - закричал еврей. - Все-то он лжет, как мух ло-
вит!"
Но судья и без того парню не поверил и сказал: "Плохое ты нашел себе
оправдание - не может быть, чтобы еврей тебе по доброй воле деньги дал!"
И присудил добродушного парня за грабеж на большой дороге к повешению.
Когда его повели на казнь, еврей не вытерпел, закричал ему: "А, живо-
дер! А, собачий музыкант! Теперь небось получишь заслуженную награду!"
А парень преспокойно поднялся с палачом по лестнице на виселицу, и
обернувшись на последней ступеньке ее, сказал судье: "Дозвольте мне об-
ратиться к вам перед смертью с некоторою просьбою!" - "Ладно, - сказал
судья, - дозволяю; не проси только о помиловании". - "Нет, прошу не о
помиловании, - отвечал парень, - а о том, чтобы мне напоследок дозволено
было еще раз сыграть на моей скрипке".
Еврей закричал благим матом: "Ради Бога, не дозволяйте ему!" Но судья
сказал: "Почему бы мне ему этого не дозволить? Пусть потешится перед
смертью, а затем - ив петлю". Но он и не мог отказать ему вследствие
особого дара, который был дан парню человечком... Еврей же стал кричать:
"Ай, вей! Ай, вей! Вяжите, вяжите меня покрепче!"
Тогда добродушный парень снял свою скрипку с шеи, настроил ее, и чуть
только первый раз провел по ней, все стали шаркать ногами и раскачи-
ваться - и судья, и писцы его, и судейские, и даже веревка выпала из рук
того, кто собирался скрутить еврея. При втором ударе смычка все подняли
ноги, а палач выпустил добродушного парня из рук и приготовился к пляс-
ке... При третьем ударе все подпрыгнули на месте и принялись танцевать -
и судья с евреем впереди всех, и выплясывали лучше всех.
Вскоре и все кругом заплясало, все, что сбежалось на базарную площадь
из любопытства, - старые и малые, толстяки и худощавые; даже собаки, и
те стали на задние лапы и стали прыгать вместе со всеми. И чем долее иг-
рал он, тем выше прыгали плясуны, так что даже головами стали друг с
другом стукаться, и напоследок все подняли жалобный вой.
Наконец судья, совсем выбившись из сил, закричал парню: "Дарю тебе
жизнь, только перестань же играть!"
Добродушный парень внял его голосу, отложил скрипку в сторону, опять
повесил ее себе на шею и сошел с лестницы. Тогда подошел он к еврею, ко-
торый лежал врастяжку на земле, не будучи в силах перевести дыхание, и
сказал ему: "Негодяй! Теперь сознайся, откуда у тебя деньги - не то сни-
му скрипку и опять стану на ней играть". - "Украл я, украл деньги! -
закричал еврей в отчаянии. - А ты честно их заработал".
Услышав это, судья приказал вести еврея на виселицу и повесить, как
вора.
