Фридер и Катерлизхен
Жили-были на белом свете муж (которого звали Фридер) да жена (ее зва-
ли Катерлизхен); поженились они не так давно и считались все еще молоды-
ми.
Однажды сказал Фридер: "Я пойду в поле, Катерлизхен; а как вернусь
оттуда, пусть у тебя тогда на столе будет приготовлено что-нибудь жаре-
ное для утоления голода да какое-нибудь прохладительное питье для утоле-
ния жажды". - "Ступай, ступай, Фридер, - отвечала ему Катерлизхен, - уж
я тебе все как следует приготовлю".
Когда же наступило время обеда, она достала из трубы колбасу, которая
там коптилась, положила ее на противень, подбавила к ней маслица и пос-
тавила противень на огонь. Колбаса стала поджариваться и шкворчать на
противне, а Катерлизхен, стоя около огня и держась за ручку противня,
сама про себя раздумывала...
"А что? - пришло вдруг ей в голову. - Пока колбаса изжарится, ведь я
бы тем временем могла в погреб спуститься и питья нацедить".
Вот она установила противень-то на огне покрепче, взяла кружку, сошла
в погреб и стала цедить пиво. Течет пиво в кружку, Катерлизхен на него
смотрит, да вдруг и спохватилась: "Э-э, собака-то у меня наверху не при-
вязана! Пожалуй, еще колбасу-то из противня вытащит, вот будет дело-то!"
- ив один миг взбежала по лестнице из погреба...
И видит: собака уж держит колбасу в зубах и волочит ее за собою по
земле.
Однако же Катерлизхен не ленива бегать, пустилась за собакой в погоню
и гналась за нею довольно-таки долго по полю; но собака бежала быстрее
ее и колбасы из зубов не выпускала, и уволокла ее за поле. "Ну, что есть
- то есть!" - сказала Катерлизхен, вернулась назад и, утомившись от бе-
готни, пошла домой тихонько, чтобы немного остудить себя.
А тем временем пиво из бочки бежало да бежало, потому что Катерлизхен
забыла кран завернуть; налилась кружка полная, а потом потекло пиво мимо
кружки в погреб и текло до тех пор, пока вся бочка не опорожнилась.
Катерлизхен еще с лестницы увидела, какая беда случилась в погребе.
"Вот тебе на! - воскликнула она. - Что теперь делать, чтобы Фридер этой
беды не заметил?"
Подумала, подумала, да и вспомнила, что еще с последней ярмарки на
чердаке лежит у них мешок отличной пшеничной муки, вот и придумала она
тот мешок с чердака снести да в погребе и рассыпать по полу, залитому
пивом. "Да, уж это можно сказать! - подумала она. - Запас беды не чинит
и в нужде пригождается!"
Полезла она на чердак, стащила оттуда мешок и спустила его с плеч как
раз на кружку, полную пива; кружка опрокинулась, и питье, приготовленное
для Фридера, тоже разлилось по погребу.
"Недаром люди говорят, - проговорила Катерлизхен, - что где одно по-
ложено, там и другому найдется место!" - и рассыпала муку из мешка по
всему погребу. И когда рассыпала, налюбоваться не могла на свою работу и
даже сказала: "Вот как тут все чисто и опрятно теперь!"
В обеденное время пришел и Фридер домой. "Ну-ка, Катерлизхен, что ты
мне приготовила?" - "Ах, Фридер! - отвечала она. - Задумала я тебе кол-
басу изжарить; но пока я пиво из бочки цедила в погребе, собака утащила
колбасу с противня; а как я погналась за собакой, все пиво из бочки уш-
ло; задумала я погреб от пива пшеничной мукой высушить и кружку с пивом
тоже опрокинула. А впрочем, будь покоен, в погребе теперь у нас сухо". -
"Женушка, женушка! - сказал ей Фридер. - Лучше бы ты этого не делала!
Колбасу дала собаке утащить, пиву дала из бочки утечь да еще пиво засы-
пать пшеничной мукой выдумала!" - "Такто так, муженек! Да ведь я всего
этого не предвидела: ты бы должен был мне все вперед сказать".
Фридер подумал: "Ну, если и дальше так с женой пойдет, так и точно
придется мне самому обо всем заранее подумать".
Вот и случилось, что накопивши порядочную сумму талерами, променял он
их на золото и сказал Катерлизхен: "Вот видишь тут эти желтые черепочки?
Эти черепочки я сложу в горшок да зарою в хлеву под яслями у коровы;
только смотри - не трогай их, а не то тебе от меня достанется!" И она
сказала: "Нет, муженек, ни за что не трону".
Когда же Фридер ушел, пришли в деревню торговцы продавать глиняные
кружки и горшки и спросили у Катерлизхен, не желает ли она что-нибудь
купить. "Э-э, добрые люди, - сказала Катерлизхен, - нет у меня никаких
денег, и ничего я у вас купить не могу; а вот если вам нужны желтые че-
репочки, так на черепочки и я бы у вас кое-что купила". - "Желтые чере-
почки? А почему бы не нужны? Покажи-ка их нам!" - "Так вот ступайте в
хлев и поройтесь под яслями у коровы, там и найдете желтые черепочки в
горшке, а я при этом и быть не смею!"
Плуты-торговцы пошли по ее указанию, порылись под яслями и отрыли
чистое золото. Золото они забрали, да с ним и бежали, а товар свой,
горшки да кружки весь в доме покинули.
Катерлизхен и подумала, что и эта новая посуда ей пригодиться может;
но так как на кухне в ней не было недостатка, то у всех новых горшков
она повыбивала дно и расставила их в виде украшения на заборные столбы
вокруг всего дома.
Как вернулся Фридер домой, как завидел это новое украшение, так и
стал говорить: "Дорогая, что это ты опять наделала?" - "А это я купила,
дорогой, на те желтые черепочки, что под яслями у коровы зарыты были...
Сама-то я туда не ходила - так продавцы уж их откопали". - "Ах, Катер-
лизхен! Что ты наделала? Ведь это же не черепки были, а чистое золото, и
в том было все наше состояние. Ты бы этого не должна была делать!" -
"Так-то так, дорогой, - отвечала она, - да я же этого не знала; ты бы
мне должен был наперед сказать".
Постояла минутку Катерлизхен, подумала и говорит: "Послушай-ка, муже-
нек, ведь золото твое ты можешь снова добыть, побежим скорее вслед за
ворами". - "Пойдем, пожалуй, - сказал Фридер, - попытаемся; захвати
только с собою хлеба и сыра, чтобы было нам что по дороге перекусить". -
"Ладно, муженек, захвачу".
Пустились они в погоню, и так как Фридер был на ногу легче жены, то
Катерлизхен от него и поотстала. "Этак-то еще и лучше, - подумала она, -
как будем назад возвращаться, мне же менее идти придется".
Вот и пришли они путем-дорогою к горе, где на обоих склонах прорезаны
были колесами глубокие колеи. "Ишь ты, - сказала Катерлизхен, - ведь они
тут бедную землю изрезали, изрыли и исполосовали так, что во весь век не
заживет!"
Да с великой-то жалости возьми и намажь все колеи маслом, чтобы коле-
са по ним мягче катились; а между тем как она над колеями нагибалась,
выкатилась у нее одна головка сыра из фартука и покатилась вниз по горе.
"Ну, нет, брат, - сказала Катерлизхен, - я раз-то взошла на гору, а
из-за тебя другой раз всходить на нее не стану; пусть другой сыр за ним
скатится и вернет его сюда".
Взяла она другую головку сыра и скатила ее вслед за первой. Однако же
сыры не возвращались к ней; тогда она и третий вслед за ними спустила и
подумала: "Может быть, они третьего поджидают и не хотят возвращаться
одни".
Но и три сыра не возвращались; тогда она решила: "Видно, третий-то не
нашел к ним дороги и заблудился на пути, пошлю-ка я и четвертый за ними,
пусть позовет их". Но и с четвертым то же случилось, что и с третьим.
Тогда женушка рассердилась, швырнула под гору и пятую, и шестую го-
ловку, так что у нее сыру уж и совсем не осталось.
Однако же она их некоторое время поджидала еще и прислушивалась; но
так как сыры не возвращались, она на них махнула рукой и проворчала:
"Вас хорошо бы за смертью посылать! Ждать вас не стану: захотите и сами
меня нагоните!"
Пошла Катерлизхен дальше и сошлась с мужем, который остановился и
поджидал ее, потому что ему есть захотелось. "Ну-ка, давай сюда, что у
тебя там есть в запасе!"
Та подала ему сухой хлеб. "А где же масло и сыр?" - "Ах, муженек,
маслом я колеи на дороге вымазала; а сыры наши скорехонько вернутся:
один у меня из рук выкатился, а другие я сама за ним вслед послала, что-
бы они его обратно привели". - "Ну, женушка, могла бы ты этого и не де-
лать! Эка, что выдумала - маслом дорогу смазывать, а сыры с горы скаты-
вать". - "Так-то так, муженек, да все ты же виноват, зачем не предупре-
дил меня".
Пришлось им обоим закусывать сухим хлебом; вот и сказал Фридер: "Же-
нушка, да заперла ли ты дом наш, как из него уходили?" - "Нет, муженек,
ты бы мне это сказать должен был". - "Ну, так воротись же домой и снача-
ла запри дверь, а потом уж и пойдем дальше; да кстати уж и поесть че-
го-нибудь другого принеси, я буду тебя здесь поджидать".
Пошла Катерлизхен домой, да и думает: "Муженек хочет чего-нибудь дру-
гого поесть, сыр да масло ему не по вкусу пришлись, так вот, захвачу я
для него из дому целый узел сушеных груш и кружку уксусу".
Затем она задвинула задвижкой дверь верхнего этажа в доме, а нижнюю
сняла с петель и с собой захватила, положив на плечи, а при этом подума-
ла, что коли дверь у ней под охраной будет, так и в дом никто войти не
сможет.
Не скоро дошла до места Катерлизхен и все думала: "Пусть муженек-то
тем временем отдохнет".
Когда же дошла она до Фридера, то сказала: "Вот тебе, муженек, и
дверь домовую принесла, на-ка, сторожи ее". - "Ах, Господи, то-то умная
у меня женушка! Нижнюю-то дверь с собой унесла, так что каждому теперь в
дом наш путь открытый, а в верхнем этаже задвижкой задвинула! Ну, теперь
уж поздно домой ворочаться; но уж если ты сюда дверь притащила, так из-
воль же тащить ее на себе и дальше!" - "Пожалуй, дверь-то я и понесу,
муженек, а уж узел с сушеными грушами и кружку с уксусом мне нести тяже-
ло; я их на дверь повешу, пусть их дверь несет".
Вот они наконец и в лес вошли, стали искать плутовторговцев, однако
же не нашли.
Стало уже темнеть, и забрались они на дерево, предполагая там перено-
чевать. Но едва наверху уселись, как пришли под то дерево те самые доб-
рые молодцы, которые уносят с собою все, что само за ними идти не хочет,
и умеют разыскивать вещи прежде, чем они потеряются.
Сели они под деревом, на которое Фридер и Катерлизхен залезли, разве-
ли огонь и собирались делить свою добычу. Фридер спустился с дерева на
другую сторону набрать каменьев, опять влез с ними на дерево и хотел
пришибить ими воров насмерть. Но ни один из его камней не попал в цель,
и воры стали говорить между собой: "Видно, скоро светать начнет, ветром
стало сбивать с елей шишки".
А Катерлизхен тем временем все еще держала дверь на плечах, и так как
ей было держать тяжело, то она и подумала, что это узел с грушами дверь
оттягивает, и сказала мужу: "Я узел с грушами сброшу". - "Нет, женушка,
теперь не бросай, а то по грушам и нас на дереве разыщут". - "Нет, бро-
шу, не могу, очень уж они меня тяготят". - "Ну, так и делай, черт
возьми!"
И посыпались груши сквозь ветви вниз, а те, что внизу сидели, даже и
внимания на них не обратили.
Немного спустя Катерлизхен, которая по-прежнему изнемогала под тя-
жестью двери, сказала мужу: "Ах, муженек! Мне и уксус тоже надо вылить".
- "Нет, женушка, не делай ты этого, а то они, пожалуй, нас отыщут!" -
"Ох, муженек, не могу: я должна его выплеснуть! Уж очень он меня тяго-
тит!" - "Ну, так выливай же, черт побери!"
Выплеснула она уксус и обрызгала внизу добрых молодцев. Стали они
друг с другом переговариваться, что роса, мол, падает.
Наконец-то Катерлизхен догадалась: "Да уж не дверь ли это мне так от-
тягивает плечо? - и сказала мужу: - Муженек, я и дверь тоже скину с
плеч!" - "Как можно! Тогда нас сейчас же откроют!" - "Ах, не могу! Очень
она меня тяготит!" - "Да нет же, держи ее!" - "Нет, никак не могу - об-
роню!" - "Ну, так вали же ее, нелегкая ее побери!" - отвечал Фридер с
досадой.
Дверь свалилась с дерева с шумом и грохотом, и воры под деревом зак-
ричали: "Сам дьявол на нас валится с дерева!" - бросились врассыпную и
всю добычу покинули на месте.
Ранешенько утром, когда Фридер и Катерлизхен спустились с дерева, они
нашли под ним все свое золото и понесли его домой.
ли Катерлизхен); поженились они не так давно и считались все еще молоды-
ми.
Однажды сказал Фридер: "Я пойду в поле, Катерлизхен; а как вернусь
оттуда, пусть у тебя тогда на столе будет приготовлено что-нибудь жаре-
ное для утоления голода да какое-нибудь прохладительное питье для утоле-
ния жажды". - "Ступай, ступай, Фридер, - отвечала ему Катерлизхен, - уж
я тебе все как следует приготовлю".
Когда же наступило время обеда, она достала из трубы колбасу, которая
там коптилась, положила ее на противень, подбавила к ней маслица и пос-
тавила противень на огонь. Колбаса стала поджариваться и шкворчать на
противне, а Катерлизхен, стоя около огня и держась за ручку противня,
сама про себя раздумывала...
"А что? - пришло вдруг ей в голову. - Пока колбаса изжарится, ведь я
бы тем временем могла в погреб спуститься и питья нацедить".
Вот она установила противень-то на огне покрепче, взяла кружку, сошла
в погреб и стала цедить пиво. Течет пиво в кружку, Катерлизхен на него
смотрит, да вдруг и спохватилась: "Э-э, собака-то у меня наверху не при-
вязана! Пожалуй, еще колбасу-то из противня вытащит, вот будет дело-то!"
- ив один миг взбежала по лестнице из погреба...
И видит: собака уж держит колбасу в зубах и волочит ее за собою по
земле.
Однако же Катерлизхен не ленива бегать, пустилась за собакой в погоню
и гналась за нею довольно-таки долго по полю; но собака бежала быстрее
ее и колбасы из зубов не выпускала, и уволокла ее за поле. "Ну, что есть
- то есть!" - сказала Катерлизхен, вернулась назад и, утомившись от бе-
готни, пошла домой тихонько, чтобы немного остудить себя.
А тем временем пиво из бочки бежало да бежало, потому что Катерлизхен
забыла кран завернуть; налилась кружка полная, а потом потекло пиво мимо
кружки в погреб и текло до тех пор, пока вся бочка не опорожнилась.
Катерлизхен еще с лестницы увидела, какая беда случилась в погребе.
"Вот тебе на! - воскликнула она. - Что теперь делать, чтобы Фридер этой
беды не заметил?"
Подумала, подумала, да и вспомнила, что еще с последней ярмарки на
чердаке лежит у них мешок отличной пшеничной муки, вот и придумала она
тот мешок с чердака снести да в погребе и рассыпать по полу, залитому
пивом. "Да, уж это можно сказать! - подумала она. - Запас беды не чинит
и в нужде пригождается!"
Полезла она на чердак, стащила оттуда мешок и спустила его с плеч как
раз на кружку, полную пива; кружка опрокинулась, и питье, приготовленное
для Фридера, тоже разлилось по погребу.
"Недаром люди говорят, - проговорила Катерлизхен, - что где одно по-
ложено, там и другому найдется место!" - и рассыпала муку из мешка по
всему погребу. И когда рассыпала, налюбоваться не могла на свою работу и
даже сказала: "Вот как тут все чисто и опрятно теперь!"
В обеденное время пришел и Фридер домой. "Ну-ка, Катерлизхен, что ты
мне приготовила?" - "Ах, Фридер! - отвечала она. - Задумала я тебе кол-
басу изжарить; но пока я пиво из бочки цедила в погребе, собака утащила
колбасу с противня; а как я погналась за собакой, все пиво из бочки уш-
ло; задумала я погреб от пива пшеничной мукой высушить и кружку с пивом
тоже опрокинула. А впрочем, будь покоен, в погребе теперь у нас сухо". -
"Женушка, женушка! - сказал ей Фридер. - Лучше бы ты этого не делала!
Колбасу дала собаке утащить, пиву дала из бочки утечь да еще пиво засы-
пать пшеничной мукой выдумала!" - "Такто так, муженек! Да ведь я всего
этого не предвидела: ты бы должен был мне все вперед сказать".
Фридер подумал: "Ну, если и дальше так с женой пойдет, так и точно
придется мне самому обо всем заранее подумать".
Вот и случилось, что накопивши порядочную сумму талерами, променял он
их на золото и сказал Катерлизхен: "Вот видишь тут эти желтые черепочки?
Эти черепочки я сложу в горшок да зарою в хлеву под яслями у коровы;
только смотри - не трогай их, а не то тебе от меня достанется!" И она
сказала: "Нет, муженек, ни за что не трону".
Когда же Фридер ушел, пришли в деревню торговцы продавать глиняные
кружки и горшки и спросили у Катерлизхен, не желает ли она что-нибудь
купить. "Э-э, добрые люди, - сказала Катерлизхен, - нет у меня никаких
денег, и ничего я у вас купить не могу; а вот если вам нужны желтые че-
репочки, так на черепочки и я бы у вас кое-что купила". - "Желтые чере-
почки? А почему бы не нужны? Покажи-ка их нам!" - "Так вот ступайте в
хлев и поройтесь под яслями у коровы, там и найдете желтые черепочки в
горшке, а я при этом и быть не смею!"
Плуты-торговцы пошли по ее указанию, порылись под яслями и отрыли
чистое золото. Золото они забрали, да с ним и бежали, а товар свой,
горшки да кружки весь в доме покинули.
Катерлизхен и подумала, что и эта новая посуда ей пригодиться может;
но так как на кухне в ней не было недостатка, то у всех новых горшков
она повыбивала дно и расставила их в виде украшения на заборные столбы
вокруг всего дома.
Как вернулся Фридер домой, как завидел это новое украшение, так и
стал говорить: "Дорогая, что это ты опять наделала?" - "А это я купила,
дорогой, на те желтые черепочки, что под яслями у коровы зарыты были...
Сама-то я туда не ходила - так продавцы уж их откопали". - "Ах, Катер-
лизхен! Что ты наделала? Ведь это же не черепки были, а чистое золото, и
в том было все наше состояние. Ты бы этого не должна была делать!" -
"Так-то так, дорогой, - отвечала она, - да я же этого не знала; ты бы
мне должен был наперед сказать".
Постояла минутку Катерлизхен, подумала и говорит: "Послушай-ка, муже-
нек, ведь золото твое ты можешь снова добыть, побежим скорее вслед за
ворами". - "Пойдем, пожалуй, - сказал Фридер, - попытаемся; захвати
только с собою хлеба и сыра, чтобы было нам что по дороге перекусить". -
"Ладно, муженек, захвачу".
Пустились они в погоню, и так как Фридер был на ногу легче жены, то
Катерлизхен от него и поотстала. "Этак-то еще и лучше, - подумала она, -
как будем назад возвращаться, мне же менее идти придется".
Вот и пришли они путем-дорогою к горе, где на обоих склонах прорезаны
были колесами глубокие колеи. "Ишь ты, - сказала Катерлизхен, - ведь они
тут бедную землю изрезали, изрыли и исполосовали так, что во весь век не
заживет!"
Да с великой-то жалости возьми и намажь все колеи маслом, чтобы коле-
са по ним мягче катились; а между тем как она над колеями нагибалась,
выкатилась у нее одна головка сыра из фартука и покатилась вниз по горе.
"Ну, нет, брат, - сказала Катерлизхен, - я раз-то взошла на гору, а
из-за тебя другой раз всходить на нее не стану; пусть другой сыр за ним
скатится и вернет его сюда".
Взяла она другую головку сыра и скатила ее вслед за первой. Однако же
сыры не возвращались к ней; тогда она и третий вслед за ними спустила и
подумала: "Может быть, они третьего поджидают и не хотят возвращаться
одни".
Но и три сыра не возвращались; тогда она решила: "Видно, третий-то не
нашел к ним дороги и заблудился на пути, пошлю-ка я и четвертый за ними,
пусть позовет их". Но и с четвертым то же случилось, что и с третьим.
Тогда женушка рассердилась, швырнула под гору и пятую, и шестую го-
ловку, так что у нее сыру уж и совсем не осталось.
Однако же она их некоторое время поджидала еще и прислушивалась; но
так как сыры не возвращались, она на них махнула рукой и проворчала:
"Вас хорошо бы за смертью посылать! Ждать вас не стану: захотите и сами
меня нагоните!"
Пошла Катерлизхен дальше и сошлась с мужем, который остановился и
поджидал ее, потому что ему есть захотелось. "Ну-ка, давай сюда, что у
тебя там есть в запасе!"
Та подала ему сухой хлеб. "А где же масло и сыр?" - "Ах, муженек,
маслом я колеи на дороге вымазала; а сыры наши скорехонько вернутся:
один у меня из рук выкатился, а другие я сама за ним вслед послала, что-
бы они его обратно привели". - "Ну, женушка, могла бы ты этого и не де-
лать! Эка, что выдумала - маслом дорогу смазывать, а сыры с горы скаты-
вать". - "Так-то так, муженек, да все ты же виноват, зачем не предупре-
дил меня".
Пришлось им обоим закусывать сухим хлебом; вот и сказал Фридер: "Же-
нушка, да заперла ли ты дом наш, как из него уходили?" - "Нет, муженек,
ты бы мне это сказать должен был". - "Ну, так воротись же домой и снача-
ла запри дверь, а потом уж и пойдем дальше; да кстати уж и поесть че-
го-нибудь другого принеси, я буду тебя здесь поджидать".
Пошла Катерлизхен домой, да и думает: "Муженек хочет чего-нибудь дру-
гого поесть, сыр да масло ему не по вкусу пришлись, так вот, захвачу я
для него из дому целый узел сушеных груш и кружку уксусу".
Затем она задвинула задвижкой дверь верхнего этажа в доме, а нижнюю
сняла с петель и с собой захватила, положив на плечи, а при этом подума-
ла, что коли дверь у ней под охраной будет, так и в дом никто войти не
сможет.
Не скоро дошла до места Катерлизхен и все думала: "Пусть муженек-то
тем временем отдохнет".
Когда же дошла она до Фридера, то сказала: "Вот тебе, муженек, и
дверь домовую принесла, на-ка, сторожи ее". - "Ах, Господи, то-то умная
у меня женушка! Нижнюю-то дверь с собой унесла, так что каждому теперь в
дом наш путь открытый, а в верхнем этаже задвижкой задвинула! Ну, теперь
уж поздно домой ворочаться; но уж если ты сюда дверь притащила, так из-
воль же тащить ее на себе и дальше!" - "Пожалуй, дверь-то я и понесу,
муженек, а уж узел с сушеными грушами и кружку с уксусом мне нести тяже-
ло; я их на дверь повешу, пусть их дверь несет".
Вот они наконец и в лес вошли, стали искать плутовторговцев, однако
же не нашли.
Стало уже темнеть, и забрались они на дерево, предполагая там перено-
чевать. Но едва наверху уселись, как пришли под то дерево те самые доб-
рые молодцы, которые уносят с собою все, что само за ними идти не хочет,
и умеют разыскивать вещи прежде, чем они потеряются.
Сели они под деревом, на которое Фридер и Катерлизхен залезли, разве-
ли огонь и собирались делить свою добычу. Фридер спустился с дерева на
другую сторону набрать каменьев, опять влез с ними на дерево и хотел
пришибить ими воров насмерть. Но ни один из его камней не попал в цель,
и воры стали говорить между собой: "Видно, скоро светать начнет, ветром
стало сбивать с елей шишки".
А Катерлизхен тем временем все еще держала дверь на плечах, и так как
ей было держать тяжело, то она и подумала, что это узел с грушами дверь
оттягивает, и сказала мужу: "Я узел с грушами сброшу". - "Нет, женушка,
теперь не бросай, а то по грушам и нас на дереве разыщут". - "Нет, бро-
шу, не могу, очень уж они меня тяготят". - "Ну, так и делай, черт
возьми!"
И посыпались груши сквозь ветви вниз, а те, что внизу сидели, даже и
внимания на них не обратили.
Немного спустя Катерлизхен, которая по-прежнему изнемогала под тя-
жестью двери, сказала мужу: "Ах, муженек! Мне и уксус тоже надо вылить".
- "Нет, женушка, не делай ты этого, а то они, пожалуй, нас отыщут!" -
"Ох, муженек, не могу: я должна его выплеснуть! Уж очень он меня тяго-
тит!" - "Ну, так выливай же, черт побери!"
Выплеснула она уксус и обрызгала внизу добрых молодцев. Стали они
друг с другом переговариваться, что роса, мол, падает.
Наконец-то Катерлизхен догадалась: "Да уж не дверь ли это мне так от-
тягивает плечо? - и сказала мужу: - Муженек, я и дверь тоже скину с
плеч!" - "Как можно! Тогда нас сейчас же откроют!" - "Ах, не могу! Очень
она меня тяготит!" - "Да нет же, держи ее!" - "Нет, никак не могу - об-
роню!" - "Ну, так вали же ее, нелегкая ее побери!" - отвечал Фридер с
досадой.
Дверь свалилась с дерева с шумом и грохотом, и воры под деревом зак-
ричали: "Сам дьявол на нас валится с дерева!" - бросились врассыпную и
всю добычу покинули на месте.
Ранешенько утром, когда Фридер и Катерлизхен спустились с дерева, они
нашли под ним все свое золото и понесли его домой.
