Ганс женится
В одной деревне жил молодой крестьянин по имени
Ганс. Его двоюродному брату очень хотелось вы-
сватать ему богатую невесту. Вот он и посадил
Ганса за печь и натопил ее пожарче. Потом принес ему
горшок молока, порядочный запас белого хлеба, а в руки
дал новенький блестящий геллер и сказал: "Кроши хлеб в
молоко, да тут и посиживай, и с места не сходи, пока я не
вернусь". - "Пожалуй, - отвечал Ганс, - все это я могу
сделать".
Тут сват надел старые заплатанные штаны, пошел в другую деревню к бо-
гатому мужику и спросил у его дочери, не желает ли она выйти замуж за
его двоюродного брата Ганса.
Скупой отец ее спросил: "А как насчет его имущества? Найдется ли у
него что перекусить?" - "Дружище, - отвечал сват, - да братец-то мой в
тепле сидит, геллер свой в кулаке держит, из рук его не выпускает. Да и
добра-то у него, что у меня заплат на платье! - и ударил себя по запла-
танным штанам. - Коли не поленитесь со мной сходить да взглянуть, так
сами увидите, что все так и есть, как я вам говорю".
Старый скряга-отец не захотел упустить хорошего случая и сказал: "Ну,
коли все так и есть, так я ничего не имею против этой свадьбы".
Свадьбу отпраздновали в назначенный день, и когда молодой новобрачной
вздумалось с Гансом выйти в поле и осмотреть земли своего молодого мужа,
тот тотчас снял с себя нарядное платье и надел заплатанный холщовый по-
лукафтан, сказав: "Пожалуй, платье-то еще запачкаю".
Вот и пошли они вместе в поле, и где им на пути попадались виноград-
ники или огороженные поля и луга, там Ганс указывал на них пальцем и по-
том похлопывал рукою по какой-нибудь заплатке на своей одежде, по ма-
ленькой или по большой, приговаривая: "Изволишь ли видеть, голубушка, и
эта заплата моя, и та - моя же".
А новобрачная-то думала, что он не о заплатах говорит, а о тех землях
и угодьях, на которые он ей указывал.
"А была ли ты на той свадьбе?" - "Была, само собою разумеется; да еще
в каком уборе! На голове-то был у меня снег нахлобучен, а как солнышко
взошло, снег-то и растаял; платье-то на мне было из паутины, да шла я
через колючий кустарник, все платье в клочья изорвалось; башмаки были на
мне стеклянные, да наткнулась я на камень - они только звякнули и вдре-
безги разбились".
Ганс. Его двоюродному брату очень хотелось вы-
сватать ему богатую невесту. Вот он и посадил
Ганса за печь и натопил ее пожарче. Потом принес ему
горшок молока, порядочный запас белого хлеба, а в руки
дал новенький блестящий геллер и сказал: "Кроши хлеб в
молоко, да тут и посиживай, и с места не сходи, пока я не
вернусь". - "Пожалуй, - отвечал Ганс, - все это я могу
сделать".
Тут сват надел старые заплатанные штаны, пошел в другую деревню к бо-
гатому мужику и спросил у его дочери, не желает ли она выйти замуж за
его двоюродного брата Ганса.
Скупой отец ее спросил: "А как насчет его имущества? Найдется ли у
него что перекусить?" - "Дружище, - отвечал сват, - да братец-то мой в
тепле сидит, геллер свой в кулаке держит, из рук его не выпускает. Да и
добра-то у него, что у меня заплат на платье! - и ударил себя по запла-
танным штанам. - Коли не поленитесь со мной сходить да взглянуть, так
сами увидите, что все так и есть, как я вам говорю".
Старый скряга-отец не захотел упустить хорошего случая и сказал: "Ну,
коли все так и есть, так я ничего не имею против этой свадьбы".
Свадьбу отпраздновали в назначенный день, и когда молодой новобрачной
вздумалось с Гансом выйти в поле и осмотреть земли своего молодого мужа,
тот тотчас снял с себя нарядное платье и надел заплатанный холщовый по-
лукафтан, сказав: "Пожалуй, платье-то еще запачкаю".
Вот и пошли они вместе в поле, и где им на пути попадались виноград-
ники или огороженные поля и луга, там Ганс указывал на них пальцем и по-
том похлопывал рукою по какой-нибудь заплатке на своей одежде, по ма-
ленькой или по большой, приговаривая: "Изволишь ли видеть, голубушка, и
эта заплата моя, и та - моя же".
А новобрачная-то думала, что он не о заплатах говорит, а о тех землях
и угодьях, на которые он ей указывал.
"А была ли ты на той свадьбе?" - "Была, само собою разумеется; да еще
в каком уборе! На голове-то был у меня снег нахлобучен, а как солнышко
взошло, снег-то и растаял; платье-то на мне было из паутины, да шла я
через колючий кустарник, все платье в клочья изорвалось; башмаки были на
мне стеклянные, да наткнулась я на камень - они только звякнули и вдре-
безги разбились".
