Иоринда и Зорингель
Жил некогда старый замок среди большого дремучего леса, и в том замке
жила старуха однаодинешенька, и была она древняя волшебница.
Днем оборачивалась она кошкою или совою, а под вечер опять принимала
обычный человеческий образ.
Она умела приманивать всякую дичь и всяких птиц, затем их убивала,
варила и жарила себе.
Если кто-нибудь подходил к ее замку на сто шагов, то вынужден был ос-
танавливаться и как бы замирал на месте, пока она не снимала с него зап-
рета.
Если же на это расстояние к ее замку приближалась невинная девушка,
то она обращала ее в птицу, затем сажала птицу в клетку и уносила клетку
в одну из комнат замка.
В ее замке было по крайней мере семьсот клеток с такими диковинными
птицами.
Жила в то же время и молодая девушка, по имени Иоринда; она была кра-
сивее всех других девушек, своих сверстниц. Она и один прекрасный юноша,
которого звали Иорингель, дали друг другу взаимное обещание соединиться
узами брака. Они переживали веселое предбрачное время и находили вели-
чайшее удовольствие в том, чтобы быть неразлучно вместе.
И вот для того, чтобы иметь возможность вместе наговориться по душам,
они пошли однажды в лес. "Берегись, Иоринда, - сказал Иорингель, - не
подходи слишком близко к замку волшебницы".
Вечер был чудный; солнце ярко светило между стволами, проникая лучами
своими в зеленую гущу леса; горлинки ворковали в старых ветвистых де-
ревьях.
Они сели на поляне, освещенной лучами солнца, и вдруг поддались
грустному настроению. Иоринда стала плакать, Иорингель тоже стал жало-
ваться.
Они были так растроганы, так взволнованы, как будто чувствовали себя
накануне смерти.
Когда же они опомнились и оглянулись кругом себя, то увидели, что они
в лесу заблудились и не могли уже найти дорогу к дому.
Солнце до половины уже скрылось за гору. Глянул Иорингель между кус-
тов и увидел ветхую стену замка близехонько от себя, он ужаснулся и оне-
мел от испуга.
А Иоринда запела:
Пичужечка, голубушка,
На горе мне поет;
Я чую - моя смертушка
Идет ко мне, идет.
Тии-вить, тии-вить...
Иорингель глянул на Иоринду и увидел, что та превратилась в соловья,
который напевал: "Тии-вить, тии-вить". Ночная сова с огненно-красными
глазами три раза облетела кругом ее и прокричала: "У-гу, у-гу, у-гу".
Иорингель не мог двинуться: он стоял там, словно окаменелый, не мог
ни говорить, ни плакать, ни рукою, ни ногою двинуть.
Вот наконец и солнце закатилось; сова порхнула в какой-то куст, и
тотчас же из него явилась горбатая старуха, желтая и худая; глаза у нее
были красные, большие, а нос крючком опускался к самому подбородку.
Она проворчала что-то, поймала соловейку и унесла к себе. Иорингель
ничего не мог сказать, не мог и с места сойти - и соловья как не бывали!
Наконец старуха снова вернулась и сказала глухим голосом: "Пташеч-
ка-то в клеточке, и ты теперь свободен - в час добрый!"
И Иорингель почувствовал себя свободным.
Он пал на колени перед старухой и умолял ее вернуть ему дорогую Ио-
ринду; но та отвечала, что он никогда более ее не увидит, и пошла прочь.
"О! Что же я теперь буду делать?" - сокрушаясь, думал он; пошел в
ближайшую деревню и нанялся пасти там овец.
Часто бродил он кругом замка, хотя и не решался к нему подойти близ-
ко.
Наконец однажды увидел он во сне, что случилось ему найти цветок,
красный, как кровь, а в середине того цветка увидел он большую превос-
ходную жемчужину.
Цветок он будто бы сорвал, пошел с ним к замку, и все, чего он касал-
ся цветком, тотчас избавлялось от силы чар.
Ему снилось даже, что и свою Иоринду он освободил посредством этого
же цветка.
Поутру, проснувшись, он пошел бродить по горам, по долам и всюду ис-
кать подобный цветок.
Девять дней сряду искал он его и наконец ранним утром нашел крова-
во-красный цветок. На нем держалась большая капля росы, словно крупная
жемчужина.
И он понес этот кроваво-красный цветок к замку и шел с ним день и
ночь, день и ночь.
Вот подошел он и на сто шагов к замку и, не чувствуя на себе влияния
колдовских чар, подошел к самым воротам.
Обрадованный, он коснулся ворот цветком, и ворота распахнулись сами
собою.
Он пошел прямо через двор, прислушиваясь, где именно слышно было пе-
ние и щебетанье птиц, и наконец услышал. Он пошел и отворил ту залу, в
которой сама волшебница кормила своих птичек в семистах клетках.
Когда она увидела Иорингеля, она страшно озлилась, стала осыпать его
бранью, стала плевать в него ядом и желчью, но не осмелилась подойти к
нему на два шага.
Не обращая на нее ни малейшего внимания, он шел кругом залы, осматри-
вая клетки с птицами; но оказалось, что там были целые сотни соловьев, и
он сам не знал, как ему найти среди них свою любимую девушку Иоринду.
Приглядываясь к птицам, он заметил, что старуха потихоньку сняла одну
из клеток и направилась с нею к дверям.
Мигом подскочил Иорингель к ней, коснулся клетки цветком, коснулся и
самой старухи, на время отняв у нее таким образом силу ее чар, и Иорин-
да, явившись перед ним, бросилась ему на шею, прекрасная, как и прежде.
Тогда он обратил и всех остальных птичек в девушек и направился со
своей Иориндой домой.
И они еще долго жили вместе в согласии и счастье.
жила старуха однаодинешенька, и была она древняя волшебница.
Днем оборачивалась она кошкою или совою, а под вечер опять принимала
обычный человеческий образ.
Она умела приманивать всякую дичь и всяких птиц, затем их убивала,
варила и жарила себе.
Если кто-нибудь подходил к ее замку на сто шагов, то вынужден был ос-
танавливаться и как бы замирал на месте, пока она не снимала с него зап-
рета.
Если же на это расстояние к ее замку приближалась невинная девушка,
то она обращала ее в птицу, затем сажала птицу в клетку и уносила клетку
в одну из комнат замка.
В ее замке было по крайней мере семьсот клеток с такими диковинными
птицами.
Жила в то же время и молодая девушка, по имени Иоринда; она была кра-
сивее всех других девушек, своих сверстниц. Она и один прекрасный юноша,
которого звали Иорингель, дали друг другу взаимное обещание соединиться
узами брака. Они переживали веселое предбрачное время и находили вели-
чайшее удовольствие в том, чтобы быть неразлучно вместе.
И вот для того, чтобы иметь возможность вместе наговориться по душам,
они пошли однажды в лес. "Берегись, Иоринда, - сказал Иорингель, - не
подходи слишком близко к замку волшебницы".
Вечер был чудный; солнце ярко светило между стволами, проникая лучами
своими в зеленую гущу леса; горлинки ворковали в старых ветвистых де-
ревьях.
Они сели на поляне, освещенной лучами солнца, и вдруг поддались
грустному настроению. Иоринда стала плакать, Иорингель тоже стал жало-
ваться.
Они были так растроганы, так взволнованы, как будто чувствовали себя
накануне смерти.
Когда же они опомнились и оглянулись кругом себя, то увидели, что они
в лесу заблудились и не могли уже найти дорогу к дому.
Солнце до половины уже скрылось за гору. Глянул Иорингель между кус-
тов и увидел ветхую стену замка близехонько от себя, он ужаснулся и оне-
мел от испуга.
А Иоринда запела:
Пичужечка, голубушка,
На горе мне поет;
Я чую - моя смертушка
Идет ко мне, идет.
Тии-вить, тии-вить...
Иорингель глянул на Иоринду и увидел, что та превратилась в соловья,
который напевал: "Тии-вить, тии-вить". Ночная сова с огненно-красными
глазами три раза облетела кругом ее и прокричала: "У-гу, у-гу, у-гу".
Иорингель не мог двинуться: он стоял там, словно окаменелый, не мог
ни говорить, ни плакать, ни рукою, ни ногою двинуть.
Вот наконец и солнце закатилось; сова порхнула в какой-то куст, и
тотчас же из него явилась горбатая старуха, желтая и худая; глаза у нее
были красные, большие, а нос крючком опускался к самому подбородку.
Она проворчала что-то, поймала соловейку и унесла к себе. Иорингель
ничего не мог сказать, не мог и с места сойти - и соловья как не бывали!
Наконец старуха снова вернулась и сказала глухим голосом: "Пташеч-
ка-то в клеточке, и ты теперь свободен - в час добрый!"
И Иорингель почувствовал себя свободным.
Он пал на колени перед старухой и умолял ее вернуть ему дорогую Ио-
ринду; но та отвечала, что он никогда более ее не увидит, и пошла прочь.
"О! Что же я теперь буду делать?" - сокрушаясь, думал он; пошел в
ближайшую деревню и нанялся пасти там овец.
Часто бродил он кругом замка, хотя и не решался к нему подойти близ-
ко.
Наконец однажды увидел он во сне, что случилось ему найти цветок,
красный, как кровь, а в середине того цветка увидел он большую превос-
ходную жемчужину.
Цветок он будто бы сорвал, пошел с ним к замку, и все, чего он касал-
ся цветком, тотчас избавлялось от силы чар.
Ему снилось даже, что и свою Иоринду он освободил посредством этого
же цветка.
Поутру, проснувшись, он пошел бродить по горам, по долам и всюду ис-
кать подобный цветок.
Девять дней сряду искал он его и наконец ранним утром нашел крова-
во-красный цветок. На нем держалась большая капля росы, словно крупная
жемчужина.
И он понес этот кроваво-красный цветок к замку и шел с ним день и
ночь, день и ночь.
Вот подошел он и на сто шагов к замку и, не чувствуя на себе влияния
колдовских чар, подошел к самым воротам.
Обрадованный, он коснулся ворот цветком, и ворота распахнулись сами
собою.
Он пошел прямо через двор, прислушиваясь, где именно слышно было пе-
ние и щебетанье птиц, и наконец услышал. Он пошел и отворил ту залу, в
которой сама волшебница кормила своих птичек в семистах клетках.
Когда она увидела Иорингеля, она страшно озлилась, стала осыпать его
бранью, стала плевать в него ядом и желчью, но не осмелилась подойти к
нему на два шага.
Не обращая на нее ни малейшего внимания, он шел кругом залы, осматри-
вая клетки с птицами; но оказалось, что там были целые сотни соловьев, и
он сам не знал, как ему найти среди них свою любимую девушку Иоринду.
Приглядываясь к птицам, он заметил, что старуха потихоньку сняла одну
из клеток и направилась с нею к дверям.
Мигом подскочил Иорингель к ней, коснулся клетки цветком, коснулся и
самой старухи, на время отняв у нее таким образом силу ее чар, и Иорин-
да, явившись перед ним, бросилась ему на шею, прекрасная, как и прежде.
Тогда он обратил и всех остальных птичек в девушек и направился со
своей Иориндой домой.
И они еще долго жили вместе в согласии и счастье.
