Королек
Во времена былые в каждом звуке был свой смысл и значение. В те вре-
мена и у птиц был собственный язык, для всех понятный, а теперь мы слы-
шим только чириканье, карканье да присвистыванье, и только у немногих -
что-то вроде музыки без слов.
И вот пришло однажды птицам в голову, что им не следует долее жить
без господина и повелителя, и потому они решились одного из своей среды
избрать себе в короли.
Только одна из птиц, пигалица, воспротивилась: свободною жила она и
свободною хотела умереть; она удалилась в глухие и никем не посещаемые
болота и более уже не показывалась среди пернатых.
Захотелось птицам о своем общем деле посоветоваться, и вот в одно
прекрасное майское утро слетелись они с полей и лесов на совещание: орлы
и зяблики, совы и вороны, жаворонки и воробьи - да разве их всех пере-
числить? Даже и сама кукушка изволила пожаловать, и даже предвестник ее,
удод, который всегда бывает слышен дня за два раньше кукушки; между про-
чим, к общей стае примешалась и еще маленькая птичка, у которой имени не
было.
Курица, которая случайно ничего об этом общем деле не слыхала, поди-
вилась такому большому собранию. "Как, как, как, - закудахтала она, -
что-то не так!" Но петух успокоил свою милую подругу и рассказал ей, для
чего они собрались.
И вот решено было на собрании, что королем должна быть та из птиц,
которой всех выше может взлететь.
Древесная лягушка, засевшая где-то в кустах, услышав это, как бы в
предупреждение, заквакала: "Нет, нет, нет, нет!" А ворон выразил одобре-
ние важным и звонким карканьем.
И вот было решено, что все в это же самое прекрасное майское утро
должны взлететь ввысь, чтобы никто потом не смел сказать: "Я бы еще выше
мог подняться, да тут вечер наступил - и я не успел".
Итак, по одному знаку вся стая взвилась вверх. Пыль столбом поднялась
вслед за нею в поле; раздался сильнейший шум и шелест, и свист крыльев,
и издали казалось, что с поля поднялась черная туча. Но маленькие птички
вскоре поотстали, не могли лететь далее и пали на землю. Те, кто по-
больше, дольше могли выдержать, но никто не мог сравниться с орлом, ко-
торый поднялся так высоко, что самому солнцу глаза мог повыклевать. И
когда он увидел, что никто из птиц не мог подняться до него, то и поду-
мал: "Зачем мне лететь еще выше, я и так буду королем", - и стал спус-
каться.
Все птицы, ниже его летевшие, крикнули ему: "Ты должен быть нашим ко-
ролем - ведь никто не взлетел выше тебя!" - "Кроме меня!" - крикнула ма-
ленькая безымянная птичка, которая забилась в грудные перья орла; и так
как она нисколько не была утомлена, то стала подниматься так высоко,
что, пожалуй, на седьмое небо могла бы заглянуть.
Залетев на такую высоту, она сложила крылья, стремглав спустилась
вниз и тоненьким звонким голосом своим крикнула: "Я королек! Я королек!"
- "Ты - наш король? - закричали все птицы в гневе. - Ты только хитростью
и лукавством добилась того, что взлетела так высоко!"
И вот поставили другое условие: тот будет королем, кто глубже всех
сумеет опуститься в недра земли. Как все засуетились! Широкогрудый гусь
поспешно выбрался на берег; петух торопливо стал рыть в земле ямочку;
даже утка, и та попыталась сползти в какой-то ров, да ноги себе повреди-
ла и заковыляла поскорее к соседнему пруду.
А безымянная птичка выискала себе маленькую норку, забралась в нее и
опять своим тоненьким голоском стала кричать оттуда: "Я королек! Я коро-
лек!"
"Ты наш король? - вскричали птицы еще более гневно. - Неужели же ты
думаешь, что добьешься этого своими хитростями!" И вот они решили задер-
жать ее в той норе и, не выпуская, заморить голодом.
Сова была посажена у норы сторожем, она должна была не выпускать от-
туда плутоватую птицу под страхом смерти.
Когда же завечерело, то птицы, много летавшие, очень устали и отпра-
вились семьями на покой. Одна только сова осталась у норки и все смотре-
ла внутрь ее своими большими круглыми глазами.
Вот наконец и она утомилась и подумала: "Один-то глаз уж, конечно,
мне можно закрыть; довольно и другого, чтобы уследить за маленьким зло-
деем!" И закрыла сова один глаз, и упорно смотрела другим в ту же нору.
Птичка хотела было выйти оттуда и уж голову высунула, но сова ей тот-
час же загородила дорогу, и головка опять спряталась. А сова опять один
глаз открыла, а другой закрыла и думала так провести всю ночь.
Но как-то раз, закрывая другой глаз, она позабыла открыть тот, что
был закрыт, а как закрылись оба глаза, она и заснула. Маленькая птичка
заметила это и тотчас выскользнула из норы. С той поры сова не смеет
птицам и на глаза показаться среди бела дня, а не то все птицы сейчас
налетают на нее и начинают ее клевать. Летает она только по ночам и не-
навидит мышей, которые роют в земле такие гадкие норы.
И та маленькая птичка тоже не особенно охотно показывается, опасаясь
того, что птицы ее изловят и что ей от них достанется. Она больше дер-
жится по изгородям, и когда видит себя в полной безопасности, тогда ре-
шается крикнуть: "Я королек!" Так ее в шутку корольком и прозвали.
Но никто так не был доволен, что не подчинился корольку, как жаворо-
нок. Чуть только солнышко покажется, он уже начинает кругами взлетать
вверх и все поет, все поет: "Какая радость! Какая сладость!" - пока се-
ребристый голосок его не замрет в вышине.
мена и у птиц был собственный язык, для всех понятный, а теперь мы слы-
шим только чириканье, карканье да присвистыванье, и только у немногих -
что-то вроде музыки без слов.
И вот пришло однажды птицам в голову, что им не следует долее жить
без господина и повелителя, и потому они решились одного из своей среды
избрать себе в короли.
Только одна из птиц, пигалица, воспротивилась: свободною жила она и
свободною хотела умереть; она удалилась в глухие и никем не посещаемые
болота и более уже не показывалась среди пернатых.
Захотелось птицам о своем общем деле посоветоваться, и вот в одно
прекрасное майское утро слетелись они с полей и лесов на совещание: орлы
и зяблики, совы и вороны, жаворонки и воробьи - да разве их всех пере-
числить? Даже и сама кукушка изволила пожаловать, и даже предвестник ее,
удод, который всегда бывает слышен дня за два раньше кукушки; между про-
чим, к общей стае примешалась и еще маленькая птичка, у которой имени не
было.
Курица, которая случайно ничего об этом общем деле не слыхала, поди-
вилась такому большому собранию. "Как, как, как, - закудахтала она, -
что-то не так!" Но петух успокоил свою милую подругу и рассказал ей, для
чего они собрались.
И вот решено было на собрании, что королем должна быть та из птиц,
которой всех выше может взлететь.
Древесная лягушка, засевшая где-то в кустах, услышав это, как бы в
предупреждение, заквакала: "Нет, нет, нет, нет!" А ворон выразил одобре-
ние важным и звонким карканьем.
И вот было решено, что все в это же самое прекрасное майское утро
должны взлететь ввысь, чтобы никто потом не смел сказать: "Я бы еще выше
мог подняться, да тут вечер наступил - и я не успел".
Итак, по одному знаку вся стая взвилась вверх. Пыль столбом поднялась
вслед за нею в поле; раздался сильнейший шум и шелест, и свист крыльев,
и издали казалось, что с поля поднялась черная туча. Но маленькие птички
вскоре поотстали, не могли лететь далее и пали на землю. Те, кто по-
больше, дольше могли выдержать, но никто не мог сравниться с орлом, ко-
торый поднялся так высоко, что самому солнцу глаза мог повыклевать. И
когда он увидел, что никто из птиц не мог подняться до него, то и поду-
мал: "Зачем мне лететь еще выше, я и так буду королем", - и стал спус-
каться.
Все птицы, ниже его летевшие, крикнули ему: "Ты должен быть нашим ко-
ролем - ведь никто не взлетел выше тебя!" - "Кроме меня!" - крикнула ма-
ленькая безымянная птичка, которая забилась в грудные перья орла; и так
как она нисколько не была утомлена, то стала подниматься так высоко,
что, пожалуй, на седьмое небо могла бы заглянуть.
Залетев на такую высоту, она сложила крылья, стремглав спустилась
вниз и тоненьким звонким голосом своим крикнула: "Я королек! Я королек!"
- "Ты - наш король? - закричали все птицы в гневе. - Ты только хитростью
и лукавством добилась того, что взлетела так высоко!"
И вот поставили другое условие: тот будет королем, кто глубже всех
сумеет опуститься в недра земли. Как все засуетились! Широкогрудый гусь
поспешно выбрался на берег; петух торопливо стал рыть в земле ямочку;
даже утка, и та попыталась сползти в какой-то ров, да ноги себе повреди-
ла и заковыляла поскорее к соседнему пруду.
А безымянная птичка выискала себе маленькую норку, забралась в нее и
опять своим тоненьким голоском стала кричать оттуда: "Я королек! Я коро-
лек!"
"Ты наш король? - вскричали птицы еще более гневно. - Неужели же ты
думаешь, что добьешься этого своими хитростями!" И вот они решили задер-
жать ее в той норе и, не выпуская, заморить голодом.
Сова была посажена у норы сторожем, она должна была не выпускать от-
туда плутоватую птицу под страхом смерти.
Когда же завечерело, то птицы, много летавшие, очень устали и отпра-
вились семьями на покой. Одна только сова осталась у норки и все смотре-
ла внутрь ее своими большими круглыми глазами.
Вот наконец и она утомилась и подумала: "Один-то глаз уж, конечно,
мне можно закрыть; довольно и другого, чтобы уследить за маленьким зло-
деем!" И закрыла сова один глаз, и упорно смотрела другим в ту же нору.
Птичка хотела было выйти оттуда и уж голову высунула, но сова ей тот-
час же загородила дорогу, и головка опять спряталась. А сова опять один
глаз открыла, а другой закрыла и думала так провести всю ночь.
Но как-то раз, закрывая другой глаз, она позабыла открыть тот, что
был закрыт, а как закрылись оба глаза, она и заснула. Маленькая птичка
заметила это и тотчас выскользнула из норы. С той поры сова не смеет
птицам и на глаза показаться среди бела дня, а не то все птицы сейчас
налетают на нее и начинают ее клевать. Летает она только по ночам и не-
навидит мышей, которые роют в земле такие гадкие норы.
И та маленькая птичка тоже не особенно охотно показывается, опасаясь
того, что птицы ее изловят и что ей от них достанется. Она больше дер-
жится по изгородям, и когда видит себя в полной безопасности, тогда ре-
шается крикнуть: "Я королек!" Так ее в шутку корольком и прозвали.
Но никто так не был доволен, что не подчинился корольку, как жаворо-
нок. Чуть только солнышко покажется, он уже начинает кругами взлетать
вверх и все поет, все поет: "Какая радость! Какая сладость!" - пока се-
ребристый голосок его не замрет в вышине.
