Могильный холм
Богатый мужик стоял однажды у себя во дворе и окидывал взглядом свои
поля и сады; хлеба были всюду чудесные, а плодовые деревья гнулись под
множеством плодов. Зерно прошлого года еще такими грудами лежало на чер-
даке, что балки едва-едва выносили его тяжесть.
Потом пошел он в хлев: там стояли откормленные быки, жирные коровы и
сытые гладкие лошади.
Вернулся он в свою комнату, бросил взгляд на железные сундуки, в ко-
торых лежали его деньги.
В то время, как он там стоял, озирая свое богатство, вдруг кто-то
сильно постучался к нему; но постучался не в дверь его комнаты, а в
дверь его сердца...
И та дверь отворилась, и он услышал голос, говоривший ему: "Много ли
пользы принесло твоим близким все твое богатство? Снисходил ли ты к нуж-
де бедных? Делился ли ты своим хлебом с голодными? Довольствовался ли ты
тем, чем обладал, или желал все большего?"
Сердце не замедлило с ответом на вопросы того голоса: "Да, я был жес-
ток и неумолим и никогда не делал добра моим близким. Когда приходил ко
мне бедняк, я отвращал от него взоры. О Боге я позабыл и думал только об
увеличении моего богатства. И если бы даже мне принадлежало все то, что
существует на свете, мне и того было бы мало..."
Услышав этот ответ сердца, мужик страшно перепугался; колени начали у
него дрожать, и он должен был присесть на лавку.
Тут кто-то опять постучал, но на этот раз у дверей комнаты. То был
его сосед, бедняк, у которого на руках была целая куча деток, которых он
не мог прокормить.
"Знаю я, - подумал бедняк, - сосед у меня богат, но и жесток; не ду-
маю, чтобы он мне помог, но детки мои хлеба просят - так вот, надо попы-
таться..."
И вот он сказал богачу: "Знаю я, что ты нелегко расстаешься со своим
добром, но я нахожусь в положении безвыходном: дети мои голодают, ссуди
ты меня четырьмя мерами ржи".
Богач долго и пристально смотрел на него, и первый луч доброты стал
по капельке растоплять ледяную кору скупости. "Четырех мер взаймы я тебе
не дам, - сказал он, - а подарю тебе целых восемь мер, но обязав тебя
одним условием". - "Что должен я сделать?" - спросил бедняк. "Когда я
умру, ты должен будешь провести три ночи на моей могиле".
Не совсем по сердцу бедняку пришлось это условие, но в той нужде, в
которой он находился, он готов был на все согласиться; и поэтому он от-
вечал богачу утвердительно, и понес хлеб домой.
Казалось, что богач предвидел то, что его ожидало: три дня спустя он
умер скоропостижно; никто не знал, как это случилось, но никто и не ду-
мал о нем горевать.
Когда богача похоронили, бедняк вспомнил свое обещание; он бы и не
прочь был с этим обещанием развязаться, но он думал так: "Он оказался по
отношению ко мне добрым, я насытил своих голодных деток его хлебом, да
если бы этого не было - я дал обещание и должен его сдержать".
При наступлении ночи пошел он на кладбище и присел на могильный холм
богача.
Кругом была тишина; только месяц светил на могилы, да изредка проле-
тала сова, оглашая воздух своим жалобным криком.
При восходе солнце бедняк благополучно вернулся домой; и вторая ночь
прошла точно так же спокойно. Под вечер третьего дня бедняку было как-то
особенно жутко: ему все казалось, что ему еще предстоит пережить что-то
страшное.
Подойдя к кладбищу, он увидел у его ограды человека, совершенно ему
незнакомого.
Он был уже немолод, лицо все в рябинах, а глаза вострые, так и горят.
Весь он был окутан в старый плащ, изпод которого были видны только сапо-
ги со шпорами.
"Чего вам здесь надо? - спросил у него бедняк. - Или вам не страшно
на пустом кладбище?" - "Ничего мне не надо, - отвечал незнакомец, - и
бояться мне нечего. Я отставной солдат и собираюсь здесь провести ночь,
потому что у меня нет другого приюта". - "Коли вы точно ничего не бои-
тесь, так проведите ночь со мною и помогите мне стеречь одну могилу". -
"Стоять на страже - солдатское дело, - отвечал тот, - и что бы ни случи-
лось с нами, хорошее или дурное, мы все поделим пополам".
Ударили по рукам и сели рядом на могилу.
Все было тихо до полуночи, а в полночь раздался вдруг в воздухе рез-
кий свист, и оба стража увидели перед собой дьявола, который явился пе-
ред ними в своем настоящем виде.
"Прочь отсюда, негодяи! - крикнул он им. - Тот, кто лежит в этом мо-
гиле, давно уж принадлежит мне: я унесу его с собою, а если вы не отой-
дете прочь, то и вам обоим сверну шею!" - "Господин с красным пером, -
заговорил солдат, - вы мне не начальник, и я не обязан вас слушаться;
ну, а страху я покамест еще не научился. Ступайте-ка своей дорогой, а мы
здесь останемся".
Дьявол подумал: "Золотом, пожалуй, я скорее этих оборванцев сманю".
И, значительно понизив голос, спросил их по-приятельски, не согласят-
ся ли они сойти со своего места, если он им предложит кошелек, полный
золота.
"Это - другое дело! - сказал солдат. - Но ведь кошельком, полным зо-
лота, нас не удовлетворишь, вот если ты желаешь дать нам столько золота,
сколько влезет в один из моих сапогов, так мы тебе очистим место и уй-
дем". - "Да столько-то у меня с собой не найдется, - сказал дьявол, - но
я сейчас вам принесу: в соседнем городе живет у меня приятель-меняла;
тот меня охотно ссудит золотом на время".
Когда дьявол исчез, солдат снял сапог с левой ноги и сказал: "Да-
вай-ка мы натянем нос черномазому; подай сюда ножик, куманек". Он обре-
зал подошву у сапога и поставил сапог в высокую траву на край полузарос-
шей ямы.
"Вот так-то ладно, - сказал он, - теперь пускай приходит нечистая си-
ла!"
Оба опять уселись и стали ждать, и немного спустя явился дьявол с ме-
шочком золота в руках.
"Высыпай сюда, - сказал солдат и чуть-чуть приподнял сапог вверх, -
да только этого недостаточно будет".
Дьявол опорожнил мешок, золото просыпалось сквозь сапог, а сапог ока-
зался пустым. "Глупый дьявол! - воскликнул солдат. - Этого не хватит,
разве я тебе этого тотчас же не сказал? Возвращайся обратно да больше
приноси".
Покачал дьявол головою, опять улетел и через час вернулся с еще
большим мешком золота под мышкой. "Пополнится маленько, - сказал солдат,
- но я сомневаюсь, чтобы этого хватило весь сапог заполнить".
Золото зазвенело, падая внутрь голенища, но сапог все же оставался
пустым.
Дьявол и сам в него заглянул своими огненными очами и убедился в том,
что сапог был действительно пуст. "Ужасно у тебя икры толсты", - воск-
ликнул он, искривив рот от злости. "А ты небось думал, что у меня но-
ги-то лошадиные, как у тебя? - возразил ему солдат. - А с коих пор ты
стал таким скрягой? Тащи скорее сюда денег побольше, а не то из нашей
сделки ничего не выйдет".
И опять улетел дьявол.
На этот раз он пробыл долее в отсутствии и когда наконец явился, то
кряхтел под тяжестью мешка, который тащил на плече. Он высыпал все золо-
то из мешка в сапог, который точно так же мало наполнился, как и прежде.
Он пришел в ярость и хотел вырвать сапог из рук солдата, но в то же
мгновенье на востоке прорезался первый луч восходящего солнца, и злой
дух улетел с громким воплем. Грешная душа богача была от дьявола избав-
лена.
Бедняк хотел было поделить золото пополам, но солдат сказал: "Отдай
бедным мою долю; а я к тебе переселюсь в хижину, и мы с остальною долею
проживем мирно и тихо, пока Господь грехи наши потерпит".
поля и сады; хлеба были всюду чудесные, а плодовые деревья гнулись под
множеством плодов. Зерно прошлого года еще такими грудами лежало на чер-
даке, что балки едва-едва выносили его тяжесть.
Потом пошел он в хлев: там стояли откормленные быки, жирные коровы и
сытые гладкие лошади.
Вернулся он в свою комнату, бросил взгляд на железные сундуки, в ко-
торых лежали его деньги.
В то время, как он там стоял, озирая свое богатство, вдруг кто-то
сильно постучался к нему; но постучался не в дверь его комнаты, а в
дверь его сердца...
И та дверь отворилась, и он услышал голос, говоривший ему: "Много ли
пользы принесло твоим близким все твое богатство? Снисходил ли ты к нуж-
де бедных? Делился ли ты своим хлебом с голодными? Довольствовался ли ты
тем, чем обладал, или желал все большего?"
Сердце не замедлило с ответом на вопросы того голоса: "Да, я был жес-
ток и неумолим и никогда не делал добра моим близким. Когда приходил ко
мне бедняк, я отвращал от него взоры. О Боге я позабыл и думал только об
увеличении моего богатства. И если бы даже мне принадлежало все то, что
существует на свете, мне и того было бы мало..."
Услышав этот ответ сердца, мужик страшно перепугался; колени начали у
него дрожать, и он должен был присесть на лавку.
Тут кто-то опять постучал, но на этот раз у дверей комнаты. То был
его сосед, бедняк, у которого на руках была целая куча деток, которых он
не мог прокормить.
"Знаю я, - подумал бедняк, - сосед у меня богат, но и жесток; не ду-
маю, чтобы он мне помог, но детки мои хлеба просят - так вот, надо попы-
таться..."
И вот он сказал богачу: "Знаю я, что ты нелегко расстаешься со своим
добром, но я нахожусь в положении безвыходном: дети мои голодают, ссуди
ты меня четырьмя мерами ржи".
Богач долго и пристально смотрел на него, и первый луч доброты стал
по капельке растоплять ледяную кору скупости. "Четырех мер взаймы я тебе
не дам, - сказал он, - а подарю тебе целых восемь мер, но обязав тебя
одним условием". - "Что должен я сделать?" - спросил бедняк. "Когда я
умру, ты должен будешь провести три ночи на моей могиле".
Не совсем по сердцу бедняку пришлось это условие, но в той нужде, в
которой он находился, он готов был на все согласиться; и поэтому он от-
вечал богачу утвердительно, и понес хлеб домой.
Казалось, что богач предвидел то, что его ожидало: три дня спустя он
умер скоропостижно; никто не знал, как это случилось, но никто и не ду-
мал о нем горевать.
Когда богача похоронили, бедняк вспомнил свое обещание; он бы и не
прочь был с этим обещанием развязаться, но он думал так: "Он оказался по
отношению ко мне добрым, я насытил своих голодных деток его хлебом, да
если бы этого не было - я дал обещание и должен его сдержать".
При наступлении ночи пошел он на кладбище и присел на могильный холм
богача.
Кругом была тишина; только месяц светил на могилы, да изредка проле-
тала сова, оглашая воздух своим жалобным криком.
При восходе солнце бедняк благополучно вернулся домой; и вторая ночь
прошла точно так же спокойно. Под вечер третьего дня бедняку было как-то
особенно жутко: ему все казалось, что ему еще предстоит пережить что-то
страшное.
Подойдя к кладбищу, он увидел у его ограды человека, совершенно ему
незнакомого.
Он был уже немолод, лицо все в рябинах, а глаза вострые, так и горят.
Весь он был окутан в старый плащ, изпод которого были видны только сапо-
ги со шпорами.
"Чего вам здесь надо? - спросил у него бедняк. - Или вам не страшно
на пустом кладбище?" - "Ничего мне не надо, - отвечал незнакомец, - и
бояться мне нечего. Я отставной солдат и собираюсь здесь провести ночь,
потому что у меня нет другого приюта". - "Коли вы точно ничего не бои-
тесь, так проведите ночь со мною и помогите мне стеречь одну могилу". -
"Стоять на страже - солдатское дело, - отвечал тот, - и что бы ни случи-
лось с нами, хорошее или дурное, мы все поделим пополам".
Ударили по рукам и сели рядом на могилу.
Все было тихо до полуночи, а в полночь раздался вдруг в воздухе рез-
кий свист, и оба стража увидели перед собой дьявола, который явился пе-
ред ними в своем настоящем виде.
"Прочь отсюда, негодяи! - крикнул он им. - Тот, кто лежит в этом мо-
гиле, давно уж принадлежит мне: я унесу его с собою, а если вы не отой-
дете прочь, то и вам обоим сверну шею!" - "Господин с красным пером, -
заговорил солдат, - вы мне не начальник, и я не обязан вас слушаться;
ну, а страху я покамест еще не научился. Ступайте-ка своей дорогой, а мы
здесь останемся".
Дьявол подумал: "Золотом, пожалуй, я скорее этих оборванцев сманю".
И, значительно понизив голос, спросил их по-приятельски, не согласят-
ся ли они сойти со своего места, если он им предложит кошелек, полный
золота.
"Это - другое дело! - сказал солдат. - Но ведь кошельком, полным зо-
лота, нас не удовлетворишь, вот если ты желаешь дать нам столько золота,
сколько влезет в один из моих сапогов, так мы тебе очистим место и уй-
дем". - "Да столько-то у меня с собой не найдется, - сказал дьявол, - но
я сейчас вам принесу: в соседнем городе живет у меня приятель-меняла;
тот меня охотно ссудит золотом на время".
Когда дьявол исчез, солдат снял сапог с левой ноги и сказал: "Да-
вай-ка мы натянем нос черномазому; подай сюда ножик, куманек". Он обре-
зал подошву у сапога и поставил сапог в высокую траву на край полузарос-
шей ямы.
"Вот так-то ладно, - сказал он, - теперь пускай приходит нечистая си-
ла!"
Оба опять уселись и стали ждать, и немного спустя явился дьявол с ме-
шочком золота в руках.
"Высыпай сюда, - сказал солдат и чуть-чуть приподнял сапог вверх, -
да только этого недостаточно будет".
Дьявол опорожнил мешок, золото просыпалось сквозь сапог, а сапог ока-
зался пустым. "Глупый дьявол! - воскликнул солдат. - Этого не хватит,
разве я тебе этого тотчас же не сказал? Возвращайся обратно да больше
приноси".
Покачал дьявол головою, опять улетел и через час вернулся с еще
большим мешком золота под мышкой. "Пополнится маленько, - сказал солдат,
- но я сомневаюсь, чтобы этого хватило весь сапог заполнить".
Золото зазвенело, падая внутрь голенища, но сапог все же оставался
пустым.
Дьявол и сам в него заглянул своими огненными очами и убедился в том,
что сапог был действительно пуст. "Ужасно у тебя икры толсты", - воск-
ликнул он, искривив рот от злости. "А ты небось думал, что у меня но-
ги-то лошадиные, как у тебя? - возразил ему солдат. - А с коих пор ты
стал таким скрягой? Тащи скорее сюда денег побольше, а не то из нашей
сделки ничего не выйдет".
И опять улетел дьявол.
На этот раз он пробыл долее в отсутствии и когда наконец явился, то
кряхтел под тяжестью мешка, который тащил на плече. Он высыпал все золо-
то из мешка в сапог, который точно так же мало наполнился, как и прежде.
Он пришел в ярость и хотел вырвать сапог из рук солдата, но в то же
мгновенье на востоке прорезался первый луч восходящего солнца, и злой
дух улетел с громким воплем. Грешная душа богача была от дьявола избав-
лена.
Бедняк хотел было поделить золото пополам, но солдат сказал: "Отдай
бедным мою долю; а я к тебе переселюсь в хижину, и мы с остальною долею
проживем мирно и тихо, пока Господь грехи наши потерпит".
