От солнца ясного ничто не скроется!
Портной-подмастерье бродил некогда по белу свету, кормясь ремеслом
своим, и вот случилось, что он, не находя никакой работы, дошел до такой
бедности, что не было у него даже одного геллера на хлеб.
Как раз в это время повстречался ему на дороге еврей, и голодному
подмастерью пришло в голову, что у него должно быть много денег...
Забыв о Боге, портной подступил к нему и сказал: "Отдай мне твои
деньги, не то убью!" Еврей взмолился: "Пощади меня, денег у меня никаких
нет - всего какиенибудь восемь геллеров!" Но портной сказал сурово: "А
все же есть у тебя деньги, и ты их должен мне отдать!" - затем схватил
его, стал бить и избил до полусмерти. И еврей, умирая, мог произнести
только одно: "От солнца ясного ничто не скроется", - да с тем и умер.
Подмастерье стал шарить у него по карманам, но нашел всего только во-
семь геллеров, как и говорил еврей. Затем он подхватил убитого, бросил в
кусты и пошел далее на поиски работы.
После долгих странствий попал он наконец в большой город, поступил
там на работу к мастеру, у которого дочь была красавица; он в нее влю-
бился, женился на ней и зажил с ней в счастье и довольстве.
Много прошло времени; двое детей успело у супругов родиться, и тесть
с тещею уже померли, а супругам пришлось вести дом самим.
Однажды утром, когда портной сидел на своем столе у окна, жена при-
несла ему кофе; он вылил кофе из чашки в блюдечко, собираясь его пить, а
отражение солнца упало на стену и забегало по ней зайчиками.
Взглянув на стену, портной проговорил: "Хотелось бы ему и то дело ос-
ветить, да не может никак!" Жена и спросила его: "Э-э, муженек, да что
же это такое? Что ты этим сказать хочешь?" - "Этого я тебе высказать не
смею", - отвечал он. Но она ответила ему: "Если ты меня любишь, то дол-
жен мне сказать", - и стала клясться, что никому не откроет его тайны, и
не давала ему покоя.
Вот он и рассказал ей, как много лет тому назад, когда бродил по белу
свету оборванный и тощий, он убил еврея, и этот еврей в последнюю минуту
перед смертью проговорил: "От солнца ясного ничто не скроется!"
"Ну и вот, как там солнце ни старалось, как ни мелькало зайчиками на
стене, а все же ничего не выяснило!" И, рассказав ей все это, он еще раз
просил ее никому не говорить, потому что ему пришлось бы за это жизнью
поплатиться, и она обещала молчать.
Но чуть только портной опять принялся за работу, пошла она к своей
куме и все ей рассказала, при условии, что та никому об этом не скажет.
И не прошло трех дней, как уже знал об этом деле весь город, и портной,
призванный в суд, был осужден и казнен.
Так и не скрылось это темное дело от ясного солнышка!
своим, и вот случилось, что он, не находя никакой работы, дошел до такой
бедности, что не было у него даже одного геллера на хлеб.
Как раз в это время повстречался ему на дороге еврей, и голодному
подмастерью пришло в голову, что у него должно быть много денег...
Забыв о Боге, портной подступил к нему и сказал: "Отдай мне твои
деньги, не то убью!" Еврей взмолился: "Пощади меня, денег у меня никаких
нет - всего какиенибудь восемь геллеров!" Но портной сказал сурово: "А
все же есть у тебя деньги, и ты их должен мне отдать!" - затем схватил
его, стал бить и избил до полусмерти. И еврей, умирая, мог произнести
только одно: "От солнца ясного ничто не скроется", - да с тем и умер.
Подмастерье стал шарить у него по карманам, но нашел всего только во-
семь геллеров, как и говорил еврей. Затем он подхватил убитого, бросил в
кусты и пошел далее на поиски работы.
После долгих странствий попал он наконец в большой город, поступил
там на работу к мастеру, у которого дочь была красавица; он в нее влю-
бился, женился на ней и зажил с ней в счастье и довольстве.
Много прошло времени; двое детей успело у супругов родиться, и тесть
с тещею уже померли, а супругам пришлось вести дом самим.
Однажды утром, когда портной сидел на своем столе у окна, жена при-
несла ему кофе; он вылил кофе из чашки в блюдечко, собираясь его пить, а
отражение солнца упало на стену и забегало по ней зайчиками.
Взглянув на стену, портной проговорил: "Хотелось бы ему и то дело ос-
ветить, да не может никак!" Жена и спросила его: "Э-э, муженек, да что
же это такое? Что ты этим сказать хочешь?" - "Этого я тебе высказать не
смею", - отвечал он. Но она ответила ему: "Если ты меня любишь, то дол-
жен мне сказать", - и стала клясться, что никому не откроет его тайны, и
не давала ему покоя.
Вот он и рассказал ей, как много лет тому назад, когда бродил по белу
свету оборванный и тощий, он убил еврея, и этот еврей в последнюю минуту
перед смертью проговорил: "От солнца ясного ничто не скроется!"
"Ну и вот, как там солнце ни старалось, как ни мелькало зайчиками на
стене, а все же ничего не выяснило!" И, рассказав ей все это, он еще раз
просил ее никому не говорить, потому что ему пришлось бы за это жизнью
поплатиться, и она обещала молчать.
Но чуть только портной опять принялся за работу, пошла она к своей
куме и все ей рассказала, при условии, что та никому об этом не скажет.
И не прошло трех дней, как уже знал об этом деле весь город, и портной,
призванный в суд, был осужден и казнен.
Так и не скрылось это темное дело от ясного солнышка!
