Шестеро слуг
Много лег тому назад жила-была на свете старая королева, да притом
еще колдунья; и была у ней дочка, первая красавица на всем свете. А ста-
рая колдунья только о том и думала, как бы ей погубить побольше людей, и
потому, когда являлся к ней жених к дочке свататься, она задавала ему
сначала загадку, а если он той загадки не разгадывал, то должен был уме-
реть.
Многих Ослепляла красота ее дочери, и решались они свататься; но ни
один не мог разгадать колдуньиной загадки, и всем им без милосердия от-
рубали головы.
Прослышал о дивной красавице и еще один королевич и сказал своему от-
цу: "Отпусти меня, я хочу тоже к этой красавице посвататься". - "Ни за
что не пущу! - отвечал отец. - Коли ты уйдешь, тебе не миновать смерти".
И вдруг сын слег и тяжело заболел, и пролежал семь лет, и никакой
врач не мог ему помочь. Когда увидел отец, что нет никакой надежды, он с
сердечною грустью сказал: "Ступай искать своего счастья - вижу, что ни-
чем иным тебе помочь нельзя".
Как только это сын услышал, так тотчас поднялся с постели и выздоро-
вел, и весело пустился в путь.
Случилось, что когда он проезжал по одной поляне, то еще издали уви-
дел, что лежит что-то на земле, словно большая копна сена, а когда он
подъехал поближе, то увидел, что это лежит на земле такой толстяк, у ко-
торого брюхо, словно большой котел.
Толстяк, завидев путника, поднялся на ноги и сказал: "Если вам нужен
слуга, то возьмите меня к себе на службу". Королевич отвечал ему: "А что
я стану делать с таким нескладным слугою?" - "О, это сущие пустяки, -
сказал толстяк, - ведь если я захочу, то могу сделаться в три тысячи раз
толще". - "А! Если так, то можешь мне пригодиться, - сказал королевич, -
пойдем со мною".
Вот толстяк и поплелся за королевичем, и, немного еще проехав, они
увидели человека, который лежал, приложив ухо к земле. "Что ты тут дела-
ешь?" - спросил королевич. "Я прислушиваюсь", - отвечал тот. "К чему же
это ты так внимательно прислушиваешься?" - "Прислушиваюсь к тому, что на
белом свете творится; потому от слуха моего ничто не укроется: я слышу
даже, как трава растет".
Вот королевич и спросил: "Скажи, пожалуйста, что слышишь ты при дворе
старой королевы, у которой дочь красавица?" - "Слышу, как свистит меч,
который отрубает голову еще одному жениху". Королевич сказал: "Ты можешь
мне пригодиться, пойдем со мною".
Проехав далее, увидели они на земле пару ступней и начало чьих-то
ног, а далее не могли видеть; только проехав еще порядочный конец доро-
ги, увидели они и тело, и голову этого долговязого человека. "Э-э! -
сказал королевич. - Что ты за верзила такой?" - "О! это еще пустяки! -
отвечал долговязый. - Коли я порастянусь хорошенько, так могу быть еще в
три тысячи раз длиннее, могу быть выше самой высокой горы на земле; и я
не прочь служить вам, если вы меня захватите с собою". - "Пойдем со
мною, - сказал королевич, - ты можешь мне пригодиться".
Поехали далее и видят, сидит человек при дороге и глаза себе завязал.
Королевич спросил его: "Что это? Глаза у тебя болят, что ли, что ты на
свет смотреть не можешь?" - "Нет, - отвечал человек, - я потому не могу
развязать глаза, что от моего взгляда все в прах рассыпается: так силен
мой взгляд. Если это может вам пригодиться, то охотно готов служить
вам". - "Пойдем со мной, - сказал королевич, - ты можешь мне приго-
диться".
Поехали далее и встретили человека, который, лежа на самом солнцепе-
ке, дрожал всеми членами. "С чего ты дрожишь? - сказал ему королевич. -
Или солнце не жарко греет?" - "У меня природа совсем иная, - отвечал
этот человек, - чем жарче греет солнце, тем более я зябну, и мороз меня
до мозга костей пробирает; а чем холоднее на дворе, тем мне теплее: сре-
ди льда я не знаю, куда деваться от жара; а среди огня мне мочи нет от
холода". - "Ты малый мудреный! - сказал королевич. - Но если хочешь мне
служить, то пойдем со мною".
Поехали далее и увидели человека, который, стоя при дороге, вытягивал
шею и озирался, во все стороны. Королевич спросил его: "Куда это ты так
пристально смотришь?" - "У меня такие ясные очи, - сказал этот человек,
- что я через леса и горы, через поля и долины, от края до края света
могу видеть". Королевич сказал ему: "Коли хочешь, пойдем со мной, такого
мне и недоставало".
Вот и вступил королевич со своими шестью слугами в тот город, где жи-
ла старая королева. Он не сообщил ей, кто он такой, но сказал: "Если вы
желаете отдать за меня вашу красавицу-дочь, то я исполню все, что вы мне
прикажете сделать".
Обрадовалась волшебница, что еще один красавецюноша попадает в ее се-
ти, и сказала: "Трижды задам я тебе по задаче, и если ты их разрешишь,
тогда будешь господином и супругом моей дочери". - "А какая будет первая
задача?" - "Добудь мне кольцо, которое я в Красное море обронила".
Пошел королевич домой к своим слугам и сказал: "Нелегка первая зада-
ча!" И рассказал он им, в чем дело. Вот и сказал ему тот, что с ясными
очами: "Посмотрю, где оно лежит, - и тотчас добавил: - Вон оно лежит на
камне". Долговязый сказал: "Я бы его тотчас вытащил, кабы мог его уви-
деть". - "Коли за этим дело стало..." - сказал толстяк, прилег к воде и
приник к ней губами, и волны морские полились ему в брюхо, как в про-
пасть, и выпил он все море, так что оно обсохло, как лужайка.
Тогда долговязый принагнулся немного и вытащил кольцо из моря, а ко-
ролевич принес его к старухе. Та удивилась и сказала: "Да! Это то самое
кольцо! Ну, первую задачу ты благополучно разрешил, теперь - вторую! Ви-
дишь, вон там на лугу перед моим замком пасутся триста жирных волов? Ты
должен их съесть с кожей и шерстью, с костями и рогами. А в погребе у
меня лежат триста бочек вина, ты и те должен вдобавок выпить, и если от
волов останется хоть волосок, а от вина хоть капля, ты поплатишься
жизнью".
Королевич спросил: "А могу ли я кого-нибудь к своему обеду пригла-
сить? Ведь одному-то и кусок в глотку не полезет". Старуха злобно засме-
ялась и сказала: "Одного, пожалуй, пригласи для компании, но больше ни-
кого".
Тогда пошел королевич к своим слугам и сказал толстяку: "Ты должен
сегодня быть моим гостем за столом, хоть раз сытно наешься". Толстяк по-
расправился и съел все триста волов, так что от них ни волоска не оста-
лось, да еще и спросил: "Неужели ничего, кроме этого завтрака, не бу-
дет?"
А вино выпил он прямо из бочек, не нуждаясь в стакане, и высосал все
до капли.
Когда этот обед был закончен, королевич пошел к старухе и сказал, что
разрешил и вторую задачу.
Та удивилась и сказала: "Так далеко никто еще не заходил; но вроде
еще одна задача у меня в запасе..." А сама подумала: "Не уйти тебе от
меня! Не сносить тебе головы на плечах!.."
"Сегодня вечером, - так сказала она, - я приведу мою дочь к тебе в
комнату, и ты должен ее принять в свои объятия; а как будете вы там си-
деть обнявшись, то берегись, как бы не заснуть. Я приду, как будет бить
полночь, и если не найду ее в твоих объятиях, то ты ее навсегда утра-
тишь".
Королевич подумал: "Задача не трудная! Я уж не сомкну глаз". Однако
же призвал своих слуг, рассказал им все и добавил: "Кто знает, какая
хитрость под этим кроется! Предосторожность не мешает; посторожите же и
позаботьтесь, чтобы красавица не могла уйти из моей комнаты".
С наступлением ночи пришла старуха со своей дочкой и подвела ее к ко-
ролевичу, и тогда долговязый сплелся вокруг них кольцом, а толстяк заго-
родил собою дверь, так что ни одна живая душа не могла войти в ту комна-
ту.
Так и сидели королевич с красавицей обнявшись, и красавица не обмол-
вилась ни единым словом; но месяц освещал ее лицо, и королевич нади-
виться не мог ее красоте. Он только и делал, что на нее смотрел, и полон
был любви и радости, и никакая усталость не смыкала его очей.
Это продолжалось до одиннадцати часов; но тут старуха уже напустила
на них на всех свои чары, так что все они заснули, и в то же мгновение
красавица была вырвана из объятий королевича.
Так и проспали они до четверти двенадцатого часа, когда уже чары не
могли более действовать, и все они снова проснулись. "О, беда и горе! -
воскликнул королевич. - Теперь я пропал!"
Начали было и верные слуги - его сокрушаться, но ушастый сказал:
"Полно вам реветь! Дай-ка я послушаю! - потом прислушался с минуту и
сказал: - Она сидит, заключенная в скалу, в трехстах часах пути отсюда и
оплакивает свою долю. Ты один, долговязый, можешь пособить нам: коли ты
припустишь, так в два перескока туда дойдешь". - "Ладно, - отвечал дол-
говязый, - но пусть и востроглазый с нами идет, чтобы нам скалу-то раз-
бить".
И вот долговязый подхватил востроглазого на спину, и в минуту - вот
как рукой взмахнуть! - очутились они перед заколдованной скалой. Тотчас
долговязый снял у востроглазого повязку с глаз, и чуть тот на скалу гля-
нул, рассыпалась скала на тысячу кусков.
Тогда долговязый подхватил и красавицу, и своего товарища, мигом снес
их к королевичу, и прежде, чем двенадцать успело ударить, они опять уже
сидели по-прежнему и были веселы и довольны.
Когда ударило двенадцать часов, старая колдунья проскользнула в ком-
нату, скроила уж и рожу насмешливую: вот, мол, он теперь у меня в руках,
воображая, что ее дочка сидит в скале за триста часов пути оттуда.
Но когда увидела свою дочь в объятиях королевича, то перепугалась и
сказала: "Ну, этот молодец посильнее меня!" - и препятствовать она уже
не могла, а должна была отдать ему красотку.
Только на ухо ей успела она шепнуть: "Стыдно тебе, что ты должна по-
кориться простолюдину и не можешь выбрать себе мужа по твоему вкусу и
желанию".
Эти слова наполнили сердце гордой девушки злобою и заставили ее ду-
мать о мщении. Вот и приказала она свезти триста вязанок дров и сказала
королевичу, что, хотя он и разрешил все три задачи, она все же не будет
его супругою до тех пор, пока кто-нибудь не решится взойти на костер из
этих дров и не выдержит его пламени.
Она полагала, что никто из его слуг не захочет за него сгореть живьем
и что он сам, пожалуй, из любви к ней взойдет на костер и избавит ее от
себя.
А слуги сказали: "Мы все кое-что уже успели поделать, один только
зябкий еще ни на что не пригодился! Пусть теперь идет!" - посадили его
на костер и подожгли дрова.
Огонь запылал и горел три дня, пока все дрова не сгорели; и когда
пламя улеглось, все увидели зябкого среди золы - стоит и дрожит, как
осиновый лист, да еще приговаривает: "Такого холода я еще на своем веку
не испытывал, и продлись он подольше, я бы, пожалуй, замерз".
Тут уж никакой уловки больше подыскать было нельзя, и красавица долж-
на была выйти замуж за неизвестного ей юношу.
Но когда уже они в кирху венчаться поехали, старуха сказала: "Не могу
перенести этот стыд", - и послала вслед за ними свое войско в погоню,
приказав всех порешить, кто им на пути попадется, и возвратить ей дочь.
Но ушастый навострил уши и услышал те тайные речи старухи. "Что ста-
нем теперь делать?" - сказал он толстяку; но тот уже знал, что делать:
выпустил изо рта часть проглоченной им морской воды, и образовалось по-
зади повозки новобрачных большое озеро, в котором войско старухи все и
перетонуло.
Услышав об этом, старуха пустила в погоню за дочкой своих закованных
в железо рыцарей, но ушастый заслышал еще издали звяканье их доспехов и
снял повязку с глаз востроглазого, а тот как глянул на рыцарей построже,
так они, словно стекла, вдребезги рассыпались.
И тут уж королевич с невестой и со слугами поехали вперед беспре-
пятственно, а когда они были в кирхе обвенчаны, то шестеро слуг с ним
распрощались и сказали своему господину: "Ваши желания исполнены, мы вам
более не нужны, пойдем дальше искать своего счастья".
Невдалеке от замка королевича была деревушка, и перед нею свинопас на
поле пас свое стадо; когда молодые к той деревушке приехали, королевич
сказал своей жене: "А знаешь ли, кто я? Я свинопас, и вон тот пастух при
стаде - это мой отец; мы двое тоже должны помочь ему в этом".
И остановился он с нею в гостинице, и шепнул тамошним людям, чтобы
они ночью унесли от нее ее богатые одежды.
Проснувшись утром, она не знала, что ей и надеть, и хозяйка гостиницы
дала ей старое платье и пару шерстяных чулок, да и то еще словно из ми-
лости, сказав при этом: "Кабы не для мужа вашего, так и вовсе бы вам не
дала".
Красотка и поверила тому, что муж ее свинопас, и пасла с ним стадо, и
думала про себя: "Я заслужила такую долю за мою гордость и высокомерие".
И это длилось дней восемь; затем уж она и не могла более выносить ис-
пытания, потому что у нее на ногах появились раны.
Тут пришли к ней добрые люди и спросили ее: "Знаешь ли ты, кто твой
муж-то?" - "Да, - отвечала она, - он свинопас и вот только недавно отлу-
чился, пошел завести небольшую торговлю шнурками да тесемками".
Но ей сказали: "Пойдем, мы отведем тебя к твоему мужу" - и привели ее
в замок; а когда она вошла в залу, то увидела своего мужа в королевской
одежде.
Но она его не узнала, пока он к ней не бросился на шею, поцеловал ее
и сказал: "Я за тебя столько натерпелся, что надо было и тебе за меня
пострадать".
Тут только свадьбу как следует справили, и кто на той свадьбе был,
тот со свадьбы и уходить не хотел.
еще колдунья; и была у ней дочка, первая красавица на всем свете. А ста-
рая колдунья только о том и думала, как бы ей погубить побольше людей, и
потому, когда являлся к ней жених к дочке свататься, она задавала ему
сначала загадку, а если он той загадки не разгадывал, то должен был уме-
реть.
Многих Ослепляла красота ее дочери, и решались они свататься; но ни
один не мог разгадать колдуньиной загадки, и всем им без милосердия от-
рубали головы.
Прослышал о дивной красавице и еще один королевич и сказал своему от-
цу: "Отпусти меня, я хочу тоже к этой красавице посвататься". - "Ни за
что не пущу! - отвечал отец. - Коли ты уйдешь, тебе не миновать смерти".
И вдруг сын слег и тяжело заболел, и пролежал семь лет, и никакой
врач не мог ему помочь. Когда увидел отец, что нет никакой надежды, он с
сердечною грустью сказал: "Ступай искать своего счастья - вижу, что ни-
чем иным тебе помочь нельзя".
Как только это сын услышал, так тотчас поднялся с постели и выздоро-
вел, и весело пустился в путь.
Случилось, что когда он проезжал по одной поляне, то еще издали уви-
дел, что лежит что-то на земле, словно большая копна сена, а когда он
подъехал поближе, то увидел, что это лежит на земле такой толстяк, у ко-
торого брюхо, словно большой котел.
Толстяк, завидев путника, поднялся на ноги и сказал: "Если вам нужен
слуга, то возьмите меня к себе на службу". Королевич отвечал ему: "А что
я стану делать с таким нескладным слугою?" - "О, это сущие пустяки, -
сказал толстяк, - ведь если я захочу, то могу сделаться в три тысячи раз
толще". - "А! Если так, то можешь мне пригодиться, - сказал королевич, -
пойдем со мною".
Вот толстяк и поплелся за королевичем, и, немного еще проехав, они
увидели человека, который лежал, приложив ухо к земле. "Что ты тут дела-
ешь?" - спросил королевич. "Я прислушиваюсь", - отвечал тот. "К чему же
это ты так внимательно прислушиваешься?" - "Прислушиваюсь к тому, что на
белом свете творится; потому от слуха моего ничто не укроется: я слышу
даже, как трава растет".
Вот королевич и спросил: "Скажи, пожалуйста, что слышишь ты при дворе
старой королевы, у которой дочь красавица?" - "Слышу, как свистит меч,
который отрубает голову еще одному жениху". Королевич сказал: "Ты можешь
мне пригодиться, пойдем со мною".
Проехав далее, увидели они на земле пару ступней и начало чьих-то
ног, а далее не могли видеть; только проехав еще порядочный конец доро-
ги, увидели они и тело, и голову этого долговязого человека. "Э-э! -
сказал королевич. - Что ты за верзила такой?" - "О! это еще пустяки! -
отвечал долговязый. - Коли я порастянусь хорошенько, так могу быть еще в
три тысячи раз длиннее, могу быть выше самой высокой горы на земле; и я
не прочь служить вам, если вы меня захватите с собою". - "Пойдем со
мною, - сказал королевич, - ты можешь мне пригодиться".
Поехали далее и видят, сидит человек при дороге и глаза себе завязал.
Королевич спросил его: "Что это? Глаза у тебя болят, что ли, что ты на
свет смотреть не можешь?" - "Нет, - отвечал человек, - я потому не могу
развязать глаза, что от моего взгляда все в прах рассыпается: так силен
мой взгляд. Если это может вам пригодиться, то охотно готов служить
вам". - "Пойдем со мной, - сказал королевич, - ты можешь мне приго-
диться".
Поехали далее и встретили человека, который, лежа на самом солнцепе-
ке, дрожал всеми членами. "С чего ты дрожишь? - сказал ему королевич. -
Или солнце не жарко греет?" - "У меня природа совсем иная, - отвечал
этот человек, - чем жарче греет солнце, тем более я зябну, и мороз меня
до мозга костей пробирает; а чем холоднее на дворе, тем мне теплее: сре-
ди льда я не знаю, куда деваться от жара; а среди огня мне мочи нет от
холода". - "Ты малый мудреный! - сказал королевич. - Но если хочешь мне
служить, то пойдем со мною".
Поехали далее и увидели человека, который, стоя при дороге, вытягивал
шею и озирался, во все стороны. Королевич спросил его: "Куда это ты так
пристально смотришь?" - "У меня такие ясные очи, - сказал этот человек,
- что я через леса и горы, через поля и долины, от края до края света
могу видеть". Королевич сказал ему: "Коли хочешь, пойдем со мной, такого
мне и недоставало".
Вот и вступил королевич со своими шестью слугами в тот город, где жи-
ла старая королева. Он не сообщил ей, кто он такой, но сказал: "Если вы
желаете отдать за меня вашу красавицу-дочь, то я исполню все, что вы мне
прикажете сделать".
Обрадовалась волшебница, что еще один красавецюноша попадает в ее се-
ти, и сказала: "Трижды задам я тебе по задаче, и если ты их разрешишь,
тогда будешь господином и супругом моей дочери". - "А какая будет первая
задача?" - "Добудь мне кольцо, которое я в Красное море обронила".
Пошел королевич домой к своим слугам и сказал: "Нелегка первая зада-
ча!" И рассказал он им, в чем дело. Вот и сказал ему тот, что с ясными
очами: "Посмотрю, где оно лежит, - и тотчас добавил: - Вон оно лежит на
камне". Долговязый сказал: "Я бы его тотчас вытащил, кабы мог его уви-
деть". - "Коли за этим дело стало..." - сказал толстяк, прилег к воде и
приник к ней губами, и волны морские полились ему в брюхо, как в про-
пасть, и выпил он все море, так что оно обсохло, как лужайка.
Тогда долговязый принагнулся немного и вытащил кольцо из моря, а ко-
ролевич принес его к старухе. Та удивилась и сказала: "Да! Это то самое
кольцо! Ну, первую задачу ты благополучно разрешил, теперь - вторую! Ви-
дишь, вон там на лугу перед моим замком пасутся триста жирных волов? Ты
должен их съесть с кожей и шерстью, с костями и рогами. А в погребе у
меня лежат триста бочек вина, ты и те должен вдобавок выпить, и если от
волов останется хоть волосок, а от вина хоть капля, ты поплатишься
жизнью".
Королевич спросил: "А могу ли я кого-нибудь к своему обеду пригла-
сить? Ведь одному-то и кусок в глотку не полезет". Старуха злобно засме-
ялась и сказала: "Одного, пожалуй, пригласи для компании, но больше ни-
кого".
Тогда пошел королевич к своим слугам и сказал толстяку: "Ты должен
сегодня быть моим гостем за столом, хоть раз сытно наешься". Толстяк по-
расправился и съел все триста волов, так что от них ни волоска не оста-
лось, да еще и спросил: "Неужели ничего, кроме этого завтрака, не бу-
дет?"
А вино выпил он прямо из бочек, не нуждаясь в стакане, и высосал все
до капли.
Когда этот обед был закончен, королевич пошел к старухе и сказал, что
разрешил и вторую задачу.
Та удивилась и сказала: "Так далеко никто еще не заходил; но вроде
еще одна задача у меня в запасе..." А сама подумала: "Не уйти тебе от
меня! Не сносить тебе головы на плечах!.."
"Сегодня вечером, - так сказала она, - я приведу мою дочь к тебе в
комнату, и ты должен ее принять в свои объятия; а как будете вы там си-
деть обнявшись, то берегись, как бы не заснуть. Я приду, как будет бить
полночь, и если не найду ее в твоих объятиях, то ты ее навсегда утра-
тишь".
Королевич подумал: "Задача не трудная! Я уж не сомкну глаз". Однако
же призвал своих слуг, рассказал им все и добавил: "Кто знает, какая
хитрость под этим кроется! Предосторожность не мешает; посторожите же и
позаботьтесь, чтобы красавица не могла уйти из моей комнаты".
С наступлением ночи пришла старуха со своей дочкой и подвела ее к ко-
ролевичу, и тогда долговязый сплелся вокруг них кольцом, а толстяк заго-
родил собою дверь, так что ни одна живая душа не могла войти в ту комна-
ту.
Так и сидели королевич с красавицей обнявшись, и красавица не обмол-
вилась ни единым словом; но месяц освещал ее лицо, и королевич нади-
виться не мог ее красоте. Он только и делал, что на нее смотрел, и полон
был любви и радости, и никакая усталость не смыкала его очей.
Это продолжалось до одиннадцати часов; но тут старуха уже напустила
на них на всех свои чары, так что все они заснули, и в то же мгновение
красавица была вырвана из объятий королевича.
Так и проспали они до четверти двенадцатого часа, когда уже чары не
могли более действовать, и все они снова проснулись. "О, беда и горе! -
воскликнул королевич. - Теперь я пропал!"
Начали было и верные слуги - его сокрушаться, но ушастый сказал:
"Полно вам реветь! Дай-ка я послушаю! - потом прислушался с минуту и
сказал: - Она сидит, заключенная в скалу, в трехстах часах пути отсюда и
оплакивает свою долю. Ты один, долговязый, можешь пособить нам: коли ты
припустишь, так в два перескока туда дойдешь". - "Ладно, - отвечал дол-
говязый, - но пусть и востроглазый с нами идет, чтобы нам скалу-то раз-
бить".
И вот долговязый подхватил востроглазого на спину, и в минуту - вот
как рукой взмахнуть! - очутились они перед заколдованной скалой. Тотчас
долговязый снял у востроглазого повязку с глаз, и чуть тот на скалу гля-
нул, рассыпалась скала на тысячу кусков.
Тогда долговязый подхватил и красавицу, и своего товарища, мигом снес
их к королевичу, и прежде, чем двенадцать успело ударить, они опять уже
сидели по-прежнему и были веселы и довольны.
Когда ударило двенадцать часов, старая колдунья проскользнула в ком-
нату, скроила уж и рожу насмешливую: вот, мол, он теперь у меня в руках,
воображая, что ее дочка сидит в скале за триста часов пути оттуда.
Но когда увидела свою дочь в объятиях королевича, то перепугалась и
сказала: "Ну, этот молодец посильнее меня!" - и препятствовать она уже
не могла, а должна была отдать ему красотку.
Только на ухо ей успела она шепнуть: "Стыдно тебе, что ты должна по-
кориться простолюдину и не можешь выбрать себе мужа по твоему вкусу и
желанию".
Эти слова наполнили сердце гордой девушки злобою и заставили ее ду-
мать о мщении. Вот и приказала она свезти триста вязанок дров и сказала
королевичу, что, хотя он и разрешил все три задачи, она все же не будет
его супругою до тех пор, пока кто-нибудь не решится взойти на костер из
этих дров и не выдержит его пламени.
Она полагала, что никто из его слуг не захочет за него сгореть живьем
и что он сам, пожалуй, из любви к ней взойдет на костер и избавит ее от
себя.
А слуги сказали: "Мы все кое-что уже успели поделать, один только
зябкий еще ни на что не пригодился! Пусть теперь идет!" - посадили его
на костер и подожгли дрова.
Огонь запылал и горел три дня, пока все дрова не сгорели; и когда
пламя улеглось, все увидели зябкого среди золы - стоит и дрожит, как
осиновый лист, да еще приговаривает: "Такого холода я еще на своем веку
не испытывал, и продлись он подольше, я бы, пожалуй, замерз".
Тут уж никакой уловки больше подыскать было нельзя, и красавица долж-
на была выйти замуж за неизвестного ей юношу.
Но когда уже они в кирху венчаться поехали, старуха сказала: "Не могу
перенести этот стыд", - и послала вслед за ними свое войско в погоню,
приказав всех порешить, кто им на пути попадется, и возвратить ей дочь.
Но ушастый навострил уши и услышал те тайные речи старухи. "Что ста-
нем теперь делать?" - сказал он толстяку; но тот уже знал, что делать:
выпустил изо рта часть проглоченной им морской воды, и образовалось по-
зади повозки новобрачных большое озеро, в котором войско старухи все и
перетонуло.
Услышав об этом, старуха пустила в погоню за дочкой своих закованных
в железо рыцарей, но ушастый заслышал еще издали звяканье их доспехов и
снял повязку с глаз востроглазого, а тот как глянул на рыцарей построже,
так они, словно стекла, вдребезги рассыпались.
И тут уж королевич с невестой и со слугами поехали вперед беспре-
пятственно, а когда они были в кирхе обвенчаны, то шестеро слуг с ним
распрощались и сказали своему господину: "Ваши желания исполнены, мы вам
более не нужны, пойдем дальше искать своего счастья".
Невдалеке от замка королевича была деревушка, и перед нею свинопас на
поле пас свое стадо; когда молодые к той деревушке приехали, королевич
сказал своей жене: "А знаешь ли, кто я? Я свинопас, и вон тот пастух при
стаде - это мой отец; мы двое тоже должны помочь ему в этом".
И остановился он с нею в гостинице, и шепнул тамошним людям, чтобы
они ночью унесли от нее ее богатые одежды.
Проснувшись утром, она не знала, что ей и надеть, и хозяйка гостиницы
дала ей старое платье и пару шерстяных чулок, да и то еще словно из ми-
лости, сказав при этом: "Кабы не для мужа вашего, так и вовсе бы вам не
дала".
Красотка и поверила тому, что муж ее свинопас, и пасла с ним стадо, и
думала про себя: "Я заслужила такую долю за мою гордость и высокомерие".
И это длилось дней восемь; затем уж она и не могла более выносить ис-
пытания, потому что у нее на ногах появились раны.
Тут пришли к ней добрые люди и спросили ее: "Знаешь ли ты, кто твой
муж-то?" - "Да, - отвечала она, - он свинопас и вот только недавно отлу-
чился, пошел завести небольшую торговлю шнурками да тесемками".
Но ей сказали: "Пойдем, мы отведем тебя к твоему мужу" - и привели ее
в замок; а когда она вошла в залу, то увидела своего мужа в королевской
одежде.
Но она его не узнала, пока он к ней не бросился на шею, поцеловал ее
и сказал: "Я за тебя столько натерпелся, что надо было и тебе за меня
пострадать".
Тут только свадьбу как следует справили, и кто на той свадьбе был,
тот со свадьбы и уходить не хотел.
