Шиповничек
Давным-давно жили да были король с королевою, и бывало, что ни день,
то говаривали: "Ах, если бы у нас был ребенок!" - а детей у них все же
не было.
И вот однажды, когда королева купалась, из воды на берег вылезла ля-
гушка и сказала королеве: "Твое желание будет исполнено: ранее истечения
года у тебя родится дочка".
Что лягушка сказала, то и случилось: королева действительно родила
дочку, которая была такая хорошенькая, что король себя не помнил от ра-
дости и затеял по этому поводу великолепный праздник.
Он пригласил на праздник не только своих родных, друзей и знакомых,
но также и всех колдуний, чтобы они были к его ребенку добры и благоск-
лонны. Этих колдуний в том королевстве было тринадцать, но так как у ко-
роля было только двенадцать золотых тарелочек, на которых им следовало
подавать кушанья, то одну из них пришлось не приглашать.
Праздник был отпразднован великолепно, и когда уж он заканчивался,
колдуньи одарили ребенка разными чудесными дарами: одна - добродетелью,
другая - красотой, третья - богатством и всем-всем, чего только можно
было пожелать себе на земле.
Когда уже одиннадцать колдуний высказали свои пожелания, вдруг вошла
тринадцатая. Она явилась отомстить королю с королевою за то, что ее не
пригласили на праздник; и вот, никому не кланяясь и ни на кого не глядя,
она громко крикнула: "Королевна на пятнадцатом году уколется веретеном и
тут же упадет замертво". И не прибавив ни слова более, повернулась и
вышла из зала. Все были этим страшно перепуганы; но вот выступила две-
надцатая колдунья, которая еще не успела высказать своего пожелания, и
так как она не могла отменить злого желания своей предшественницы, а бы-
ла в состоянии лишь смягчить его, то она сказала: "Королевна упадет за-
мертво, но не умрет, а погрузится только в глубокий, непробудный сон,
который продлится сто лет".
Король, конечно, хотел оберечь свое дорогое дитятко от предсказанной
страшной беды, а потому издал такой указ, чтобы все веретена во всем его
королевстве были сожжены.
А между тем дары колдуний стали мало-помалу проявляться в юной коро-
левне: она была и прекрасна, и скромна, и ласкова, и разумна, так что
приходилась по сердцу каждому, кто ее видел.
Случилось однажды (именно в тот день, когда ей стукнуло пятнадцать
лет), что короля и королевы не было дома и королевна оставалась од-
на-одинешенька во всем замке. Вот и пошла, она бродить повсюду, стала
осматривать комнаты и всякие каморки, какие ей вздумалось, и наконец
пришла к одной старой башне.
Поднявшись в эту башню по узенькой витой лестнице, она подошла к ни-
зенькой двери. В дверной скважине торчал ржавый ключ, и когда она его
повернула, дверь перед ней распахнулась и увидела она там в маленькой
комнатке старушоночку, которая усердно пряла лен, быстро поворачивая ве-
ретено между пальцев.
"Здравствуй, бабушка, - сказала королевна, - ты что тут поделываешь?"
- "А вот видишь: пряду", - отвечала старушоночка и кивнула королевне го-
ловой. "А что это за штучка такая, что так весело кружится?" - спросила
королевна, взяла в руки веретено и также захотела прясть.
Но едва только она коснулась веретена, как волшебное заклятие сбы-
лось: королевна уколола себе палец веретеном и в тот же самый миг упала
на кровать, стоявшую в этой маленькой комнатке, и погрузилась в глубокий
сон.
Этот сон охватил весь замок: король и королева, которые только что
вернулись домой и входили в зал, стали мало-помалу засыпать, заснули од-
новременно с ними и все их придворные. Заснули также и лошади в стойле,
и собаки на дворе, и голуби на крыше, и мухи на стенах, и даже огонь,
пылавший на очаге, как бы застыл, и жаркое, которое на огне жарилось,
перестало шкворчать, и повар, ухвативший было поваренка за волосы за ка-
кую-то провинность, выпустил его волосы из руки и заснул.
И ветер тоже улегся, и на деревьях перед замком не шелохнулся ни один
листок...
А вокруг замка стала мало-помалу вырастать непроницаемо густая изго-
родь из терновника, и каждый год поднималась она все выше и выше и нако-
нец окружила весь замок, и даже переросла его настолько, что не только
замка из-за нее не стало видно, но даже и флага на крыше его.
Во всей окрестной стране шла, однако же, молва о спящей красавице-ко-
ролевне, которую прозвали Шиповничком; а потому от времени до времени
наезжали королевичи и пытались сквозь ту изгородь проникнуть в замок.
Но это оказывалось невозможным, потому что терновник, переплетясь,
стоял сплошною стеною, и юноши, пытавшиеся сквозь него пробиться, цепля-
лись за него, не могли уже из него выпутаться и умирали напрасною
смертью.
Много-много лет спустя пришел в ту сторону еще один королевич и услы-
шал от одного старика рассказ об ограде из терновника и о том, что за
этой оградою, должно быть, есть замок, в котором уже лет сто подряд ле-
жит в глубоком сне дивная красавица-королевна, прозванная Шиповничком, а
около нее, погруженные в такой же сон, спят и король, и королева, и весь
их двор.
Старик слыхал еще от своего деда, что многие королевичи приходили и
пытались проникнуть сквозь терновую изгородь, что в ней застряли и
встретили преждевременную смерть.
Но юноша сказал: "Я этого не боюсь, я хочу туда пройти и хочу увидеть
красавицу-королевну". И как ни отговаривал его старик, королевич не вни-
мал его словам.
А тем временем минули сто лет, и наступил тот именно день, в который
и надлежало Шиповничку очнуться от своего долгого сна.
Когда юный королевич подошел к изгороди, то вместо терновника увидел
множество больших прекрасных цветов, которые сами собою раздвинулись
настолько, что он мог пройти сквозь эту изгородь невредимый, а позади
него они опять сомкнулись непроницаемой стеною.
Во дворе замка он увидел лошадей и гончих охотничьих собак, которые
лежали и спали; на крыше сидели голуби, подвернув головки под крылышки,
и тоже спали. А когда он вступил в дом, там спали мухи на стене, повар
на кухне все еще протягивал во сне руку к мальчишке, которого собирался
ухватить за волосы, и служанка сидела сонная перед той черною курицею,
которую предстояло ей ощипать.
Он пошел далее и увидел в зале всех придворных, спавших глубоким сном
около короля и королевы, уснувших близ трона. Пошел он далее, и такая
была тишина кругом, что он мог слышать свое собственное дыхание.
Наконец приблизился он к старой башне и отворил дверь маленькой ка-
морки, в которой спала красавицакоролевна. И она показалась ему так хо-
роша, что он от нее глаз оторвать не мог, наклонился к ней и поцеловал
ее.
Чуть только уста его в поцелуе коснулись уст королевны, она раскрыла
очи, проснулась и ласково глянула на королевича.
И сошли они с верха башни вниз рука об руку - и что же? И король оч-
нулся ото сна, и королева, и все придворные их и с изумлением взглянули
друг на друга. И лошади во дворе вскочили на ноги и стали отряхиваться;
и собаки поднялись и стали махать хвостами; а голубки на крыше встрепе-
нулись, оглянулись и полетели в поле. Ползали и мухи по стенам; и огонь
в кухне вновь запылал и стал варить кушанье; и жаркое зашкворчало на
вертеле; и повар закатил здоровую оплеуху поваренку, так что тот заре-
вел; а служанка дочистила черную курицу.
Тогда-то и была отпразднована свадьба королевича с красавицей-коро-
левной, и жили они в полном довольствии до самой кончины.
то говаривали: "Ах, если бы у нас был ребенок!" - а детей у них все же
не было.
И вот однажды, когда королева купалась, из воды на берег вылезла ля-
гушка и сказала королеве: "Твое желание будет исполнено: ранее истечения
года у тебя родится дочка".
Что лягушка сказала, то и случилось: королева действительно родила
дочку, которая была такая хорошенькая, что король себя не помнил от ра-
дости и затеял по этому поводу великолепный праздник.
Он пригласил на праздник не только своих родных, друзей и знакомых,
но также и всех колдуний, чтобы они были к его ребенку добры и благоск-
лонны. Этих колдуний в том королевстве было тринадцать, но так как у ко-
роля было только двенадцать золотых тарелочек, на которых им следовало
подавать кушанья, то одну из них пришлось не приглашать.
Праздник был отпразднован великолепно, и когда уж он заканчивался,
колдуньи одарили ребенка разными чудесными дарами: одна - добродетелью,
другая - красотой, третья - богатством и всем-всем, чего только можно
было пожелать себе на земле.
Когда уже одиннадцать колдуний высказали свои пожелания, вдруг вошла
тринадцатая. Она явилась отомстить королю с королевою за то, что ее не
пригласили на праздник; и вот, никому не кланяясь и ни на кого не глядя,
она громко крикнула: "Королевна на пятнадцатом году уколется веретеном и
тут же упадет замертво". И не прибавив ни слова более, повернулась и
вышла из зала. Все были этим страшно перепуганы; но вот выступила две-
надцатая колдунья, которая еще не успела высказать своего пожелания, и
так как она не могла отменить злого желания своей предшественницы, а бы-
ла в состоянии лишь смягчить его, то она сказала: "Королевна упадет за-
мертво, но не умрет, а погрузится только в глубокий, непробудный сон,
который продлится сто лет".
Король, конечно, хотел оберечь свое дорогое дитятко от предсказанной
страшной беды, а потому издал такой указ, чтобы все веретена во всем его
королевстве были сожжены.
А между тем дары колдуний стали мало-помалу проявляться в юной коро-
левне: она была и прекрасна, и скромна, и ласкова, и разумна, так что
приходилась по сердцу каждому, кто ее видел.
Случилось однажды (именно в тот день, когда ей стукнуло пятнадцать
лет), что короля и королевы не было дома и королевна оставалась од-
на-одинешенька во всем замке. Вот и пошла, она бродить повсюду, стала
осматривать комнаты и всякие каморки, какие ей вздумалось, и наконец
пришла к одной старой башне.
Поднявшись в эту башню по узенькой витой лестнице, она подошла к ни-
зенькой двери. В дверной скважине торчал ржавый ключ, и когда она его
повернула, дверь перед ней распахнулась и увидела она там в маленькой
комнатке старушоночку, которая усердно пряла лен, быстро поворачивая ве-
ретено между пальцев.
"Здравствуй, бабушка, - сказала королевна, - ты что тут поделываешь?"
- "А вот видишь: пряду", - отвечала старушоночка и кивнула королевне го-
ловой. "А что это за штучка такая, что так весело кружится?" - спросила
королевна, взяла в руки веретено и также захотела прясть.
Но едва только она коснулась веретена, как волшебное заклятие сбы-
лось: королевна уколола себе палец веретеном и в тот же самый миг упала
на кровать, стоявшую в этой маленькой комнатке, и погрузилась в глубокий
сон.
Этот сон охватил весь замок: король и королева, которые только что
вернулись домой и входили в зал, стали мало-помалу засыпать, заснули од-
новременно с ними и все их придворные. Заснули также и лошади в стойле,
и собаки на дворе, и голуби на крыше, и мухи на стенах, и даже огонь,
пылавший на очаге, как бы застыл, и жаркое, которое на огне жарилось,
перестало шкворчать, и повар, ухвативший было поваренка за волосы за ка-
кую-то провинность, выпустил его волосы из руки и заснул.
И ветер тоже улегся, и на деревьях перед замком не шелохнулся ни один
листок...
А вокруг замка стала мало-помалу вырастать непроницаемо густая изго-
родь из терновника, и каждый год поднималась она все выше и выше и нако-
нец окружила весь замок, и даже переросла его настолько, что не только
замка из-за нее не стало видно, но даже и флага на крыше его.
Во всей окрестной стране шла, однако же, молва о спящей красавице-ко-
ролевне, которую прозвали Шиповничком; а потому от времени до времени
наезжали королевичи и пытались сквозь ту изгородь проникнуть в замок.
Но это оказывалось невозможным, потому что терновник, переплетясь,
стоял сплошною стеною, и юноши, пытавшиеся сквозь него пробиться, цепля-
лись за него, не могли уже из него выпутаться и умирали напрасною
смертью.
Много-много лет спустя пришел в ту сторону еще один королевич и услы-
шал от одного старика рассказ об ограде из терновника и о том, что за
этой оградою, должно быть, есть замок, в котором уже лет сто подряд ле-
жит в глубоком сне дивная красавица-королевна, прозванная Шиповничком, а
около нее, погруженные в такой же сон, спят и король, и королева, и весь
их двор.
Старик слыхал еще от своего деда, что многие королевичи приходили и
пытались проникнуть сквозь терновую изгородь, что в ней застряли и
встретили преждевременную смерть.
Но юноша сказал: "Я этого не боюсь, я хочу туда пройти и хочу увидеть
красавицу-королевну". И как ни отговаривал его старик, королевич не вни-
мал его словам.
А тем временем минули сто лет, и наступил тот именно день, в который
и надлежало Шиповничку очнуться от своего долгого сна.
Когда юный королевич подошел к изгороди, то вместо терновника увидел
множество больших прекрасных цветов, которые сами собою раздвинулись
настолько, что он мог пройти сквозь эту изгородь невредимый, а позади
него они опять сомкнулись непроницаемой стеною.
Во дворе замка он увидел лошадей и гончих охотничьих собак, которые
лежали и спали; на крыше сидели голуби, подвернув головки под крылышки,
и тоже спали. А когда он вступил в дом, там спали мухи на стене, повар
на кухне все еще протягивал во сне руку к мальчишке, которого собирался
ухватить за волосы, и служанка сидела сонная перед той черною курицею,
которую предстояло ей ощипать.
Он пошел далее и увидел в зале всех придворных, спавших глубоким сном
около короля и королевы, уснувших близ трона. Пошел он далее, и такая
была тишина кругом, что он мог слышать свое собственное дыхание.
Наконец приблизился он к старой башне и отворил дверь маленькой ка-
морки, в которой спала красавицакоролевна. И она показалась ему так хо-
роша, что он от нее глаз оторвать не мог, наклонился к ней и поцеловал
ее.
Чуть только уста его в поцелуе коснулись уст королевны, она раскрыла
очи, проснулась и ласково глянула на королевича.
И сошли они с верха башни вниз рука об руку - и что же? И король оч-
нулся ото сна, и королева, и все придворные их и с изумлением взглянули
друг на друга. И лошади во дворе вскочили на ноги и стали отряхиваться;
и собаки поднялись и стали махать хвостами; а голубки на крыше встрепе-
нулись, оглянулись и полетели в поле. Ползали и мухи по стенам; и огонь
в кухне вновь запылал и стал варить кушанье; и жаркое зашкворчало на
вертеле; и повар закатил здоровую оплеуху поваренку, так что тот заре-
вел; а служанка дочистила черную курицу.
Тогда-то и была отпразднована свадьба королевича с красавицей-коро-
левной, и жили они в полном довольствии до самой кончины.
