Столик-сам-накройся, золотой осел и дубинка из мешка
Много лет тому назад жил да был портной, а у него было три сына и
всего-навсего одна коза. Но эта коза прокармливала их всех своим моло-
ком, а потому и кормить ее надо было хорошо и ежедневно гонять на паст-
бище. Гонять ее сыновьям приходилось по очереди.
И вот однажды старший сын пригнал ее на кладбище, где росли превос-
ходнейшие травы, и дал ей там досыта наесться и напрыгаться.
Под вечер, когда уже пора было домой идти, он спросил ее: "Козочка,
сыта ли ты?" И козочка отвечала:
Я так теперь сыта-сыта,
Что не могу съесть ни листа!..
Мэ-э!
"Ну, так пойдем домой", - сказал молодец, ухватил ее за веревочку,
привел в хлев и привязал ее там.
"Ну, что, - спросил старый портной, - наелась ли козочка досыта?" -
"О да! Она так сыта, что не может съесть ни листа".
Однако же отец захотел сам в этом удостовериться, пошел в стойло,
погладил милое животное и спросил: "Козочка, сыта ли ты?"
И козочка отвечала:
С чего могу я быть сыта?
Не съела в день я ни листа!..
Мэ-э!
"Что я слышу? - воскликнул портной, взбежал наверх и сказал сыну: -
Ах ты, лжец! Говорил, что коза сыта, а сам заставляешь ее голодать?" И в
страшном гневе сорвал аршин со стены, стал им бить сына и прогнал его из
дому.
На другой день очередь дошла до другого сына, и тот выискал у садово-
го забора такое местечко, где росла только отличная трава, и коза всю ее
съела.
Под вечер, когда он хотел вернуться домой, он спросил: "Козочка, сыта
ли ты?"
И козочка отвечала:
Я так теперь сыта-сыта,
Что не могу съесть ни листа!..
Мэ-э!
"Ну, так пойдем домой", - сказал молодец, привел ее домой и привязал
крепко-накрепко в стойле. "Ну, - спросил старый портной, - довольно ли
было корму у козочки?" - "О-о! - сказал сын. - Да она так сыта, что не
съесть ей ни листа".
Но отец решил убедиться сам, пошел в хлев и спросил: "Козочка, сыта
ли ты?"
Козочка отвечала:
С чего могу я быть сыта?
Не съела в день я ни листа!..
Мэ-э!
"Ах ты, злодей, ах, бездельник! - вскричал портной. - Этакую славную
скотинку да голодом морить!" - взбежал наверх за аршином да и выгнал
второго сына из дому.
Пришла очередь третьего сына. Тот задумал выполнить свое дело как
можно лучше, выискал кустарничек с густой листвой и дал козочке вдоволь
наесться листвы.
Вечерком, собираясь домой, он спросил у козочки: "Козочка, сыта ли
ты?"
Козочка отвечала:
Я так теперь сыта-сыта,
Что не могу съесть ни листа!..
Мэ-э!
"Ну, так пойдем домой", - сказал молодец, привел ее в хлев и привязал
накрепко. "Ну, - спросил портной, - наелась ли коза досыта?" - "О, - от-
вечал сын, - так-то она сыта, что не съесть ей ни листа".
Не поверил портной сыну, пошел вниз, в хлев, и спросил: "Козочка, сы-
та ли ты?"
Злая тварь отвечала:
С чего могу я быть сыта?
Не съела в день я ни листа!..
Мэ-э!
"Ах ты, лживое отродье! - воскликнул портной. - Один другого хуже и
нерадивее! Теперь уж вы меня не одурачите!" - ив ярости взбежал наверх
да аршином так наколотил сыну спину, что тот сам убежал из дома.
Вот и остался старый портной один-одинешенек со своей козой. На дру-
гое утро сошел он в хлев, стал ласкать козочку и сказал: "Ну, пойдем,
дорогая моя животинка, я сам сведу тебя на пастбище".
И повел ее на веревке к зеленым изгородям и стал кормить теми трава-
ми, которые особенно любимы козами. "Тут ты можешь напитаться, сколько
твоей душеньке угодно!" - сказал он козочке и оставил ее пастись до са-
мого вечера.
А вечером спросил: "Козочка, сыта ли ты?"
Она ответила:
Я так теперь сыта-сыта,
Что не могу съесть ни листа!..
Мэ-э!
"Ну, так пойдем домой", - сказал портной, свел ее в хлев и привязал
накрепко. Уходя из хлева, он еще раз обернулся и сказал:
"Ну, сыта ли ты теперь?"
Но коза и с ним так же поступила, как с сыновьями его, и отвечала:
С чего могу я быть сыта?
Не съела в день я ни листа!..
Мэ-э!
Услышав это, портной обомлел: он понял, что совершенно напрасно прог-
нал от себя своих троих сыновей. "Погоди ужо, - воскликнул он, - небла-
годарная тварь! Прогнать тебя мало! Я на тебе такую отметину поставлю,
что ты честным портным не посмеешь и на глаза показаться!"
Мигом слетал он наверх, принес свою бритву, намылил козе всю голову и
выбрил ее глаже ладони. А так как аршином бить ее было бы слишком много
для нее чести, то он принес простую плеть и так нахлестал козу, что та
пустилась от него большими прыжками.
Портной, очутившись один-одинешенек в своем доме, крепко загрустил и
охотно бы вернул к себе своих сыновей, но никто не знал, куда они поде-
вались.
Старший поступил в учение к столяру, был в учении старателен и послу-
шен, и когда время ученья миновало, его хозяин подарил ему столик, в ко-
тором на вид ничего мудреного не было, и сделан-то он был из самого
простого дерева; но у него было одно хорошее свойство... Стоило только
его поставить да сказать: "Столик, накройся!" - и тотчас на том столике
явится чистенькая скатерка, а на ней и тарелка, и ножик с вилкою, и блю-
до с жареным или печеным, да еще сверх того большой стакан красного вина
- глазам на усладу, сердцу на радость.
Молодой подмастерье подумал: "Ну, этого столика хватит мне на всю
жизнь!" - и пошел себе бродить по свету, нимало не заботясь о том, в ка-
кую он попадал гостиницу: хороша ли, дурна ли она была и можно ли было в
ней чтонибудь найти или нельзя.
Если вздумается ему, то он и вовсе не зайдет в гостиницу, а где-ни-
будь в поле, в лесу, на лугу вытащит столик изза спины, поставит его пе-
ред собою и скажет: "Столик, накройся!" - и явится на столик все, чего
душа желает. Наконец пришло ему в голову, что следует ему вернуться к
отцу, что гнев у старика уже прошел и что он охотно примет его снова в
дом с такой диковинкой, как этот столик.
Случилось при этом, что на обратном пути зашел он однажды вечером в
гостиницу, которая была переполнена постояльцами: они его поприветство-
вали и пригласили сесть за их стол и разделить с ними трапезу. "А то, -
сказали они, - едва ли ты что-нибудь здесь достанешь". - "Нет, - отвечал
столяр, - зачем стану я у вас отнимать; лучше уж я сам вас угощу".
Те посмеялись и подумали, что он с ними шутит, а столяр поставил свой
деревянный столик среди комнаты и сказал: "Столик, накройся!" Мигом пок-
рылся стол кушаньями, да такими, что их нельзя было бы достать и у хозя-
ина гостиницы, а у гостей уж от одного запаха слюнки потекли.
"Принимайтесь-ка, друзья", - сказал столяр, и никто из гостей не зас-
тавил себя просить дважды; все пододвинулись к столику, вытащили ножи и
принялись за еду. И более-то всего удивлялись тому, что не успевало блю-
до опорожниться, как на его место само собою являлось новое.
Тем временем хозяин гостиницы стоял в одном из углов комнаты и прис-
матривался к этой диковинке; он и сам не знал, что ему сказать, однако
же надумал: "Такого повара недурно было бы мне завести у себя, в моем
хозяйстве".
Столяр и его гости веселились и потешались до поздней ночи, пока на-
конец не улеглись спать; и молодой подмастерье улегся также, поставив
свой диковинный столик около стенки.
А хозяин все никак не мог успокоиться: ему пришло в голову, что в
кладовой у него был столик точь-в-точь такой же, как этот. И вот он ти-
хонько вытащил свой столик и подменил им столик столяра.
На другое утро столяр заплатил за свой ночлег, взял столик, вовсе не
думая о том, что он подменен другим, и пошел своей дорогой;
В полдень пришел он к отцу, который принял его с великой радостью.
"Ну, милый сын мой, чему ты выучился?" - спросил он у него. "Батюшка, я
теперь столяр". - "Доброе ремесло, - сказал старик, - ну, а что же ты из
своих странствований домой принес?" - "А вот, батюшка, лучшее из всего,
что я принес - вот этот столик".
Портной осмотрел его со всех сторон и сказал: "Ну, эта штука не важ-
ная - это просто старый и дрянной столишка". - "Да ведь это столик не
простой, - сказал столяр, - если я его поставлю и скажу ему, чтобы он
накрылся, так на нем тотчас явятся лучшие кушанья и такое винцо, что и
на сердце повеселеет. Вот вы и пригласите-ка всех родных и друзей к те-
бе, пусть полакомятся и потешатся, мой столик их всех накормит".
Когда все гости были в сборе, он поставил свой столик посреди комнаты
и сказал: "Столик, накройся!" А столик и не двинулся и оставался
по-прежнему пустым, как и всякий другой, не разумеющий заветного слова.
Тут увидел бедняга-подмастерье, что столик у него подменен, и усты-
дился того, что он в глазах всех явился лжецом. Родные все его осмеяли и
должны были разойтись по домам, не пивши и не евши.
Отец опять вытащил свое тряпье и стал портняжить; а сын определился к
мастеру в подмастерья.
Второй сын портного пришел к мельнику и поступил к нему в ученье.
Когда миновали годы ученья, хозяинмельник сказал ему: "Так как ты вел
себя хорошо, то я тебе подарю осла особой породы, такого, что ни возок
возить не может, ни кулей таскать". - "Так на что же он годен?" - спро-
сил сын портного. - "А вот на что: из него золото сыплется! - отвечал
мельник. - Стоит тебе только поставить его на разостланный платок да
сказать: "Бриклебрит", - и посыплется у него золото отовсюду". - "Слав-
ная это штука!" - сказал сын портного, поблагодарил хозяина и побрел по
белу свету.
Чуть, бывало, занадобятся деньги, стоит ему только сказать ослу:
"Бриклебрит", - и сыплется золото дождем, и ему уж приходилось только
подбирать его с земли. Куда бы он не приходил, ему подавай только все
самое лучшее и чем дороже, тем лучше, потому что кошелек у него был пос-
тоянно полнешенек золота.
Побродив некоторое время по белу, свету, он подумал: "Надо бы теперь
отца разыскать; ведь если я к нему теперь приду со своим ослом, он и
гнев позабудет, и меня примет ласково".
Случилось, что на пути попал он в ту самую гостиницу, в которой был
подменен столик у его брата. Сын портного вел осла под уздцы и, когда
хозяин хотел у него осла взять и привязать, наш молодец сказал ему: "Не
трудитесь, я своего ослика всегда сам ставлю в стойло, сам и привязываю,
потому я должен знать, где он стоит".
Хозяину это показалось странно, и он подумал: "Ну, коли сам за ослом
ухаживает, значит, не больно много от него наживешься". Но когда приез-
жий сунул руку в карман да вытащил из него два червонца, да приказал ему
закупить всего хорошего, хозяин и рот разинул, побежал и разыскал ему
лучшее, что можно было добыть.
После обеда гость спросил, сколько ему следует заплатить, и хозяин не
пожалел мела на запись - подвел счет так, что ему приходилось получить с
гостя еще пару золотых.
Молодец наш сунул руку в карман, но денег в кармане у него не оказа-
лось. "Погодите с минуточку, господин хозяин, - сказал он, - я сейчас
схожу и принесу золота". Пошел и скатерть с собой захватил.
Хозяин не мог понять, что бы это могло значить; захотел узнать, прок-
рался за ним следом, и так как гость запер дверь конюшни на задвижку, то
хозяин стал подглядывать через скважинку.
А гость разостлал под ослом скатерть, крикнул: "Бриклебрит!" - и Тот-
час посыпалось у осла золото и спереди, и сзади, и порядочно его попада-
ло на землю. "Ах, шут его возьми! - сказал хозяин. - Скоро же он червон-
цы чеканит! Такой кошель иметь недурно!"
Гость уплатил по счету и лег спать; а хозяин пробрался ночью в стой-
ло, увел оттуда диковинного осла и поставил другого на его место.
На следующее утро ранешенько молодец со своим ослом отправился в
путь, не подозревая, что осел у него подменен.
В полдень пришел он к своему отцу, и тот ему обрадовался и принял его
ласково. "Ну, сынок, что-то из тебя сталось?" - спросил старик. "А я те-
перь в мельниках, батюшка", - отвечал сын. "А что же ты, сынок, с собою
из странствований своих принес?" - "А всего только одного осла". - "Ос-
лов тут и так довольно, - сказал отец, - по мне хорошая коза была бы
лучше осла". - "Да, конечно! - отвечал сын. - Да только мой осел-то не
простой, а диковинный; чуть только скажу ослу: "Бриклебрит", - так он и
насыплет мне полный платок золота. Созовите-ка всех родственников, я их
сразу обогащу". - "Это мне нравится, - сказал портной, - значит, мне не
нужно будет более мучиться с иглой?" - и тотчас вскочил, сам побежал по
всем родственникам и всех к себе созвал.
Когда они все были в сборе, мельник, сын портного, попросил их очис-
тить место, разостлал свою подстилку и привел осла в комнату. "Теперь
смотрите! - сказал он им и произнес громко: - Бриклебрит!" Однако же ни-
каких червонцев не посыпалось, и выяснилось тотчас, что осел ничего не
разумеет в искусстве добывания золота... И то сказать, не всякий же осел
обладает таким даром!
Тогда у бедняги лицо повытянулось: он увидал, что его обманули и стал
просить извинения у своих родных, которым пришлось вернуться домой таки-
ми же бедняками, как прежде. Что же было делать? Пришлось старику-порт-
ному опять взяться за иголку, а нашему молодцу - поступить в услужение к
соседнему мельнику.
Третий сын был в ученье у токаря, и так как это ремесло хитрое, то и
пришлось ему учиться дольше всех братьев. Однако же братья известили его
письмом, как плохо им пришлось от того хозяина гостиницы, который нака-
нуне их возвращения домой сумел оттягать их диковинки.
Когда третий брат окончил ученье у токаря и должен был с ним расс-
таться, токарь подарил ему за хорошее поведение мешок и сказал: "В этом
мешке лежит дубинка". - "Мешок-то я могу через плечо повесить, и он мне
может пригодиться, но к чему же в нем дубинка? Она будет только напрасно
тяготить меня". - "А вот к чему, - отвечал мастер, - если тебя кто-ни-
будь обидит, ты только скажи: "Дубинка, из мешка!" - дубинка выскочит и
так примется отплясывать на любой спине, что побитый потом дней восемь и
пошевелиться не сможет. И до тех пор будет плясать, пока ты не скажешь:
"Дубинка, в мешок!"
Подмастерье поблагодарил мастера, повесил суму через плечо, и когда
кто-нибудь подходил к нему слишком близко или умышлял на его жизнь, то
он, бывало, только скажет: "Дубинка, из мешка!" - и тотчас выпрыгнет ду-
бинка и пойдет выколачивать на спинах платье прежде, чем даже и снять
его успеют; да так-то быстро и ловко, что раньше, чем один оглянуться
успеет, дубинка уж за другого принимается.
Путем-дорогою молодой токарь пришел под вечер в ту гостиницу, в кото-
рой его братья были обмануты плутомхозяином. Он положил перед собою свою
котомку на стол и стал рассказывать, что он видел диковинного на свете
во время своих странствований. "Да, - сказал он, - бывают такие столики,
что сами накрываются, и ослы, из которых золото сыплется само собою, -
все это, конечно, недурно, и я бы от этого всего не прочь, но все это
ничто перед тем сокровищем, которое я успел приобрести и везу с собою в
мешке".
Хозяин тотчас и уши насторожил. "Что бы это могло быть такое? - поду-
мал он. - Мешок-то у него, верно, набит одними драгоценными каменьями;
недурно бы мне и его прибрать к рукам: недаром говорится, что всего хо-
рошего бывает по трое".
Когда пришло время спать ложиться, гость растянулся на лавке и подло-
жил свой мешок под голову. Хозяин же, когда решил, что гость его заснул
глубоким сном, подошел к нему, ухватился за мешок и стал полегоньку та-
щить изпод головы гостя, чтобы заменить его другим мешком.
А токарь давно уже только этого и поджидал, и в то самое время, когда
хозяин собирался дернуть мешок посильнее, он воскликнул: "Дубинка, из
мешка!" И тотчас же дубинка выскочила из мешка, наскочила на хозяина и
давай его по всем швам разделывать! Хозяин стал кричать и молить о поща-
де; но чем громче он кричал, тем сильнее выбивала дубинка в такт этому
крику дробь по его спине, пока наконец он не упал в совершенном изнемо-
жении.
Тогда токарь сказал ему: "Если ты не вернешь мне столик-сам-накройся
и осла, что золото сыплет, я велю дубинке еще раз поплясать на твоей
спине". - "Ах, нет, - отвечал хозяин чуть слышным голосом, - охотно вер-
ну тебе все - вели только этой проклятой дубинке опять вскочить в ме-
шок".
Молодец сказал на это: "Ну, я тебя помилую, хоть и не следовало бы,
но берегись у меня! - и крикнув при этом: - Дубинка, в мешок!" - оставил
хозяина в покое.
На другое утро токарь отправился к отцу со всеми тремя диковинками.
Портной очень обрадовался, свидевшись с ним, и его также спросил, че-
му он выучился на чужбине. "Я, батюшка, выучился токарному мастерству".
- "Хитрое мастерство, - заметил отец, - а что ты с собою принес домой из
своих странствований?" - "Дорогую привез я диковинку, батюшка! - отвечал
сын. - Привез дубинку в мешке". - "Что такое? - воскликнул отец. - Стои-
ло ли этакую дрянь с собою привозить! Ведь ты дубинку-то можешь из каж-
дого дерева себе вырубить!" - "Ну, нет! Такой не вырубишь! Ведь этой
стоит сказать: "Дубинка, из мешка!" - и выскочит дубинка, и задаст ходу
тому, кто мне недруг, и до тех пор не оставит в покое, пока тот наземь
не свалится и не завопит о пощаде. Вот, видите ли, с этой дубинкой я су-
мел вернуть и диковинный столик, и диковинного осла, которые вороватым
хозяином отняты были у моих братьев. Прикажите-ка их обоих позвать да
пригласите всех родных: я их напою и накормлю досыта да еще набью им зо-
лотом полнешеньки карманы".
Старый портной не очень этому поверил, однако же созвал всех родных.
Тогда токарь разостлал в комнате покрывало, ввел диковинного осла и ска-
зал брату: "Ну-ка, братец, поговори с ним по-своему".
Мельник сказал: "Бриклебрит", - и в то же мгновение дождем посыпались
на покрывало червонцы и сыпались до тех пор, пока все не понабрали себе
столько, сколько могли снести.
Затем токарь вынес столик и сказал: "Братец, поговори ты с ним
по-своему".
И как только столяр проговорил: "Столик, накройся!" - столик накрылся
и явились на нем прекраснейшие блюда.
Тогда началось пиршество, какого старый добрякпортной еще никогда не
видывал в своем доме, и все родственники оставались в сборе до поздней
ночи, и все веселились и были довольны.
Затем старый портной запер в шкаф свои иголки и нитки, аршин и утюг -
и зажил со своими сыновьями припеваючи.
А куда же коза-то девалась, которая была виною того, что старый порт-
ной прогнал от себя своих троих сыновей?
А вот куда.
Устыдилась она того, что голова-то у ней была обрита, вбежала в лисью
нору, да и прихоронилась там. Когда вернулась лиса домой, видит - горят
в темноте чьи-то большие глаза; испугалась лиса и прочь побежала.
Повстречался ей медведь, и так как лиса на вид была чем-то крепко
смущена, то медведь и спросил ее: "Что это ты такую кислую рожу скрои-
ла?" - "Ах, - отвечала лиса, - какой-то страшный зверь забрался в мою
нору, да так и вылупил на меня огненные глаза свои". - "О! Мы его сейчас
турнем оттуда!" - сказал медведь, пошел вместе с лисою и заглянул в ее
нору; но увидев огненные глаза, светившиеся в темноте, медведь тоже
струхнул: он не пожелал иметь никакого дела с укрывшимся в норе диким
зверем и дал тягу от норы.
Повстречалась ему пчела, заметила, что медведю не по себе, и сказала:
"Мишенька, чего ты пригорюнился и куда же девалась твоя веселость?" -
"Хорошо тебе говорить! - сказал медведь. - А посмотрела бы ты, какой
страшный зверь с огненными буркалами засел в норе лисицы, и выгнать мы
его не можем".
Пчела сказала: "Жаль мне тебя, Мишенька! Я бедная, слабая тварь - вы
меня и вниманьем не удостаиваете; а все же я думаю, что я могу вам по-
мочь".
Влетела она в нору лисицы, села козе на бритую голову и ужалила ее
так жестоко, что та вскочила с места, заблеяла: "Мэ! Мэ!" - и пустилась,
как полоумная, со всех ног...
Так никто ее с той поры и не видывал!
всего-навсего одна коза. Но эта коза прокармливала их всех своим моло-
ком, а потому и кормить ее надо было хорошо и ежедневно гонять на паст-
бище. Гонять ее сыновьям приходилось по очереди.
И вот однажды старший сын пригнал ее на кладбище, где росли превос-
ходнейшие травы, и дал ей там досыта наесться и напрыгаться.
Под вечер, когда уже пора было домой идти, он спросил ее: "Козочка,
сыта ли ты?" И козочка отвечала:
Я так теперь сыта-сыта,
Что не могу съесть ни листа!..
Мэ-э!
"Ну, так пойдем домой", - сказал молодец, ухватил ее за веревочку,
привел в хлев и привязал ее там.
"Ну, что, - спросил старый портной, - наелась ли козочка досыта?" -
"О да! Она так сыта, что не может съесть ни листа".
Однако же отец захотел сам в этом удостовериться, пошел в стойло,
погладил милое животное и спросил: "Козочка, сыта ли ты?"
И козочка отвечала:
С чего могу я быть сыта?
Не съела в день я ни листа!..
Мэ-э!
"Что я слышу? - воскликнул портной, взбежал наверх и сказал сыну: -
Ах ты, лжец! Говорил, что коза сыта, а сам заставляешь ее голодать?" И в
страшном гневе сорвал аршин со стены, стал им бить сына и прогнал его из
дому.
На другой день очередь дошла до другого сына, и тот выискал у садово-
го забора такое местечко, где росла только отличная трава, и коза всю ее
съела.
Под вечер, когда он хотел вернуться домой, он спросил: "Козочка, сыта
ли ты?"
И козочка отвечала:
Я так теперь сыта-сыта,
Что не могу съесть ни листа!..
Мэ-э!
"Ну, так пойдем домой", - сказал молодец, привел ее домой и привязал
крепко-накрепко в стойле. "Ну, - спросил старый портной, - довольно ли
было корму у козочки?" - "О-о! - сказал сын. - Да она так сыта, что не
съесть ей ни листа".
Но отец решил убедиться сам, пошел в хлев и спросил: "Козочка, сыта
ли ты?"
Козочка отвечала:
С чего могу я быть сыта?
Не съела в день я ни листа!..
Мэ-э!
"Ах ты, злодей, ах, бездельник! - вскричал портной. - Этакую славную
скотинку да голодом морить!" - взбежал наверх за аршином да и выгнал
второго сына из дому.
Пришла очередь третьего сына. Тот задумал выполнить свое дело как
можно лучше, выискал кустарничек с густой листвой и дал козочке вдоволь
наесться листвы.
Вечерком, собираясь домой, он спросил у козочки: "Козочка, сыта ли
ты?"
Козочка отвечала:
Я так теперь сыта-сыта,
Что не могу съесть ни листа!..
Мэ-э!
"Ну, так пойдем домой", - сказал молодец, привел ее в хлев и привязал
накрепко. "Ну, - спросил портной, - наелась ли коза досыта?" - "О, - от-
вечал сын, - так-то она сыта, что не съесть ей ни листа".
Не поверил портной сыну, пошел вниз, в хлев, и спросил: "Козочка, сы-
та ли ты?"
Злая тварь отвечала:
С чего могу я быть сыта?
Не съела в день я ни листа!..
Мэ-э!
"Ах ты, лживое отродье! - воскликнул портной. - Один другого хуже и
нерадивее! Теперь уж вы меня не одурачите!" - ив ярости взбежал наверх
да аршином так наколотил сыну спину, что тот сам убежал из дома.
Вот и остался старый портной один-одинешенек со своей козой. На дру-
гое утро сошел он в хлев, стал ласкать козочку и сказал: "Ну, пойдем,
дорогая моя животинка, я сам сведу тебя на пастбище".
И повел ее на веревке к зеленым изгородям и стал кормить теми трава-
ми, которые особенно любимы козами. "Тут ты можешь напитаться, сколько
твоей душеньке угодно!" - сказал он козочке и оставил ее пастись до са-
мого вечера.
А вечером спросил: "Козочка, сыта ли ты?"
Она ответила:
Я так теперь сыта-сыта,
Что не могу съесть ни листа!..
Мэ-э!
"Ну, так пойдем домой", - сказал портной, свел ее в хлев и привязал
накрепко. Уходя из хлева, он еще раз обернулся и сказал:
"Ну, сыта ли ты теперь?"
Но коза и с ним так же поступила, как с сыновьями его, и отвечала:
С чего могу я быть сыта?
Не съела в день я ни листа!..
Мэ-э!
Услышав это, портной обомлел: он понял, что совершенно напрасно прог-
нал от себя своих троих сыновей. "Погоди ужо, - воскликнул он, - небла-
годарная тварь! Прогнать тебя мало! Я на тебе такую отметину поставлю,
что ты честным портным не посмеешь и на глаза показаться!"
Мигом слетал он наверх, принес свою бритву, намылил козе всю голову и
выбрил ее глаже ладони. А так как аршином бить ее было бы слишком много
для нее чести, то он принес простую плеть и так нахлестал козу, что та
пустилась от него большими прыжками.
Портной, очутившись один-одинешенек в своем доме, крепко загрустил и
охотно бы вернул к себе своих сыновей, но никто не знал, куда они поде-
вались.
Старший поступил в учение к столяру, был в учении старателен и послу-
шен, и когда время ученья миновало, его хозяин подарил ему столик, в ко-
тором на вид ничего мудреного не было, и сделан-то он был из самого
простого дерева; но у него было одно хорошее свойство... Стоило только
его поставить да сказать: "Столик, накройся!" - и тотчас на том столике
явится чистенькая скатерка, а на ней и тарелка, и ножик с вилкою, и блю-
до с жареным или печеным, да еще сверх того большой стакан красного вина
- глазам на усладу, сердцу на радость.
Молодой подмастерье подумал: "Ну, этого столика хватит мне на всю
жизнь!" - и пошел себе бродить по свету, нимало не заботясь о том, в ка-
кую он попадал гостиницу: хороша ли, дурна ли она была и можно ли было в
ней чтонибудь найти или нельзя.
Если вздумается ему, то он и вовсе не зайдет в гостиницу, а где-ни-
будь в поле, в лесу, на лугу вытащит столик изза спины, поставит его пе-
ред собою и скажет: "Столик, накройся!" - и явится на столик все, чего
душа желает. Наконец пришло ему в голову, что следует ему вернуться к
отцу, что гнев у старика уже прошел и что он охотно примет его снова в
дом с такой диковинкой, как этот столик.
Случилось при этом, что на обратном пути зашел он однажды вечером в
гостиницу, которая была переполнена постояльцами: они его поприветство-
вали и пригласили сесть за их стол и разделить с ними трапезу. "А то, -
сказали они, - едва ли ты что-нибудь здесь достанешь". - "Нет, - отвечал
столяр, - зачем стану я у вас отнимать; лучше уж я сам вас угощу".
Те посмеялись и подумали, что он с ними шутит, а столяр поставил свой
деревянный столик среди комнаты и сказал: "Столик, накройся!" Мигом пок-
рылся стол кушаньями, да такими, что их нельзя было бы достать и у хозя-
ина гостиницы, а у гостей уж от одного запаха слюнки потекли.
"Принимайтесь-ка, друзья", - сказал столяр, и никто из гостей не зас-
тавил себя просить дважды; все пододвинулись к столику, вытащили ножи и
принялись за еду. И более-то всего удивлялись тому, что не успевало блю-
до опорожниться, как на его место само собою являлось новое.
Тем временем хозяин гостиницы стоял в одном из углов комнаты и прис-
матривался к этой диковинке; он и сам не знал, что ему сказать, однако
же надумал: "Такого повара недурно было бы мне завести у себя, в моем
хозяйстве".
Столяр и его гости веселились и потешались до поздней ночи, пока на-
конец не улеглись спать; и молодой подмастерье улегся также, поставив
свой диковинный столик около стенки.
А хозяин все никак не мог успокоиться: ему пришло в голову, что в
кладовой у него был столик точь-в-точь такой же, как этот. И вот он ти-
хонько вытащил свой столик и подменил им столик столяра.
На другое утро столяр заплатил за свой ночлег, взял столик, вовсе не
думая о том, что он подменен другим, и пошел своей дорогой;
В полдень пришел он к отцу, который принял его с великой радостью.
"Ну, милый сын мой, чему ты выучился?" - спросил он у него. "Батюшка, я
теперь столяр". - "Доброе ремесло, - сказал старик, - ну, а что же ты из
своих странствований домой принес?" - "А вот, батюшка, лучшее из всего,
что я принес - вот этот столик".
Портной осмотрел его со всех сторон и сказал: "Ну, эта штука не важ-
ная - это просто старый и дрянной столишка". - "Да ведь это столик не
простой, - сказал столяр, - если я его поставлю и скажу ему, чтобы он
накрылся, так на нем тотчас явятся лучшие кушанья и такое винцо, что и
на сердце повеселеет. Вот вы и пригласите-ка всех родных и друзей к те-
бе, пусть полакомятся и потешатся, мой столик их всех накормит".
Когда все гости были в сборе, он поставил свой столик посреди комнаты
и сказал: "Столик, накройся!" А столик и не двинулся и оставался
по-прежнему пустым, как и всякий другой, не разумеющий заветного слова.
Тут увидел бедняга-подмастерье, что столик у него подменен, и усты-
дился того, что он в глазах всех явился лжецом. Родные все его осмеяли и
должны были разойтись по домам, не пивши и не евши.
Отец опять вытащил свое тряпье и стал портняжить; а сын определился к
мастеру в подмастерья.
Второй сын портного пришел к мельнику и поступил к нему в ученье.
Когда миновали годы ученья, хозяинмельник сказал ему: "Так как ты вел
себя хорошо, то я тебе подарю осла особой породы, такого, что ни возок
возить не может, ни кулей таскать". - "Так на что же он годен?" - спро-
сил сын портного. - "А вот на что: из него золото сыплется! - отвечал
мельник. - Стоит тебе только поставить его на разостланный платок да
сказать: "Бриклебрит", - и посыплется у него золото отовсюду". - "Слав-
ная это штука!" - сказал сын портного, поблагодарил хозяина и побрел по
белу свету.
Чуть, бывало, занадобятся деньги, стоит ему только сказать ослу:
"Бриклебрит", - и сыплется золото дождем, и ему уж приходилось только
подбирать его с земли. Куда бы он не приходил, ему подавай только все
самое лучшее и чем дороже, тем лучше, потому что кошелек у него был пос-
тоянно полнешенек золота.
Побродив некоторое время по белу, свету, он подумал: "Надо бы теперь
отца разыскать; ведь если я к нему теперь приду со своим ослом, он и
гнев позабудет, и меня примет ласково".
Случилось, что на пути попал он в ту самую гостиницу, в которой был
подменен столик у его брата. Сын портного вел осла под уздцы и, когда
хозяин хотел у него осла взять и привязать, наш молодец сказал ему: "Не
трудитесь, я своего ослика всегда сам ставлю в стойло, сам и привязываю,
потому я должен знать, где он стоит".
Хозяину это показалось странно, и он подумал: "Ну, коли сам за ослом
ухаживает, значит, не больно много от него наживешься". Но когда приез-
жий сунул руку в карман да вытащил из него два червонца, да приказал ему
закупить всего хорошего, хозяин и рот разинул, побежал и разыскал ему
лучшее, что можно было добыть.
После обеда гость спросил, сколько ему следует заплатить, и хозяин не
пожалел мела на запись - подвел счет так, что ему приходилось получить с
гостя еще пару золотых.
Молодец наш сунул руку в карман, но денег в кармане у него не оказа-
лось. "Погодите с минуточку, господин хозяин, - сказал он, - я сейчас
схожу и принесу золота". Пошел и скатерть с собой захватил.
Хозяин не мог понять, что бы это могло значить; захотел узнать, прок-
рался за ним следом, и так как гость запер дверь конюшни на задвижку, то
хозяин стал подглядывать через скважинку.
А гость разостлал под ослом скатерть, крикнул: "Бриклебрит!" - и Тот-
час посыпалось у осла золото и спереди, и сзади, и порядочно его попада-
ло на землю. "Ах, шут его возьми! - сказал хозяин. - Скоро же он червон-
цы чеканит! Такой кошель иметь недурно!"
Гость уплатил по счету и лег спать; а хозяин пробрался ночью в стой-
ло, увел оттуда диковинного осла и поставил другого на его место.
На следующее утро ранешенько молодец со своим ослом отправился в
путь, не подозревая, что осел у него подменен.
В полдень пришел он к своему отцу, и тот ему обрадовался и принял его
ласково. "Ну, сынок, что-то из тебя сталось?" - спросил старик. "А я те-
перь в мельниках, батюшка", - отвечал сын. "А что же ты, сынок, с собою
из странствований своих принес?" - "А всего только одного осла". - "Ос-
лов тут и так довольно, - сказал отец, - по мне хорошая коза была бы
лучше осла". - "Да, конечно! - отвечал сын. - Да только мой осел-то не
простой, а диковинный; чуть только скажу ослу: "Бриклебрит", - так он и
насыплет мне полный платок золота. Созовите-ка всех родственников, я их
сразу обогащу". - "Это мне нравится, - сказал портной, - значит, мне не
нужно будет более мучиться с иглой?" - и тотчас вскочил, сам побежал по
всем родственникам и всех к себе созвал.
Когда они все были в сборе, мельник, сын портного, попросил их очис-
тить место, разостлал свою подстилку и привел осла в комнату. "Теперь
смотрите! - сказал он им и произнес громко: - Бриклебрит!" Однако же ни-
каких червонцев не посыпалось, и выяснилось тотчас, что осел ничего не
разумеет в искусстве добывания золота... И то сказать, не всякий же осел
обладает таким даром!
Тогда у бедняги лицо повытянулось: он увидал, что его обманули и стал
просить извинения у своих родных, которым пришлось вернуться домой таки-
ми же бедняками, как прежде. Что же было делать? Пришлось старику-порт-
ному опять взяться за иголку, а нашему молодцу - поступить в услужение к
соседнему мельнику.
Третий сын был в ученье у токаря, и так как это ремесло хитрое, то и
пришлось ему учиться дольше всех братьев. Однако же братья известили его
письмом, как плохо им пришлось от того хозяина гостиницы, который нака-
нуне их возвращения домой сумел оттягать их диковинки.
Когда третий брат окончил ученье у токаря и должен был с ним расс-
таться, токарь подарил ему за хорошее поведение мешок и сказал: "В этом
мешке лежит дубинка". - "Мешок-то я могу через плечо повесить, и он мне
может пригодиться, но к чему же в нем дубинка? Она будет только напрасно
тяготить меня". - "А вот к чему, - отвечал мастер, - если тебя кто-ни-
будь обидит, ты только скажи: "Дубинка, из мешка!" - дубинка выскочит и
так примется отплясывать на любой спине, что побитый потом дней восемь и
пошевелиться не сможет. И до тех пор будет плясать, пока ты не скажешь:
"Дубинка, в мешок!"
Подмастерье поблагодарил мастера, повесил суму через плечо, и когда
кто-нибудь подходил к нему слишком близко или умышлял на его жизнь, то
он, бывало, только скажет: "Дубинка, из мешка!" - и тотчас выпрыгнет ду-
бинка и пойдет выколачивать на спинах платье прежде, чем даже и снять
его успеют; да так-то быстро и ловко, что раньше, чем один оглянуться
успеет, дубинка уж за другого принимается.
Путем-дорогою молодой токарь пришел под вечер в ту гостиницу, в кото-
рой его братья были обмануты плутомхозяином. Он положил перед собою свою
котомку на стол и стал рассказывать, что он видел диковинного на свете
во время своих странствований. "Да, - сказал он, - бывают такие столики,
что сами накрываются, и ослы, из которых золото сыплется само собою, -
все это, конечно, недурно, и я бы от этого всего не прочь, но все это
ничто перед тем сокровищем, которое я успел приобрести и везу с собою в
мешке".
Хозяин тотчас и уши насторожил. "Что бы это могло быть такое? - поду-
мал он. - Мешок-то у него, верно, набит одними драгоценными каменьями;
недурно бы мне и его прибрать к рукам: недаром говорится, что всего хо-
рошего бывает по трое".
Когда пришло время спать ложиться, гость растянулся на лавке и подло-
жил свой мешок под голову. Хозяин же, когда решил, что гость его заснул
глубоким сном, подошел к нему, ухватился за мешок и стал полегоньку та-
щить изпод головы гостя, чтобы заменить его другим мешком.
А токарь давно уже только этого и поджидал, и в то самое время, когда
хозяин собирался дернуть мешок посильнее, он воскликнул: "Дубинка, из
мешка!" И тотчас же дубинка выскочила из мешка, наскочила на хозяина и
давай его по всем швам разделывать! Хозяин стал кричать и молить о поща-
де; но чем громче он кричал, тем сильнее выбивала дубинка в такт этому
крику дробь по его спине, пока наконец он не упал в совершенном изнемо-
жении.
Тогда токарь сказал ему: "Если ты не вернешь мне столик-сам-накройся
и осла, что золото сыплет, я велю дубинке еще раз поплясать на твоей
спине". - "Ах, нет, - отвечал хозяин чуть слышным голосом, - охотно вер-
ну тебе все - вели только этой проклятой дубинке опять вскочить в ме-
шок".
Молодец сказал на это: "Ну, я тебя помилую, хоть и не следовало бы,
но берегись у меня! - и крикнув при этом: - Дубинка, в мешок!" - оставил
хозяина в покое.
На другое утро токарь отправился к отцу со всеми тремя диковинками.
Портной очень обрадовался, свидевшись с ним, и его также спросил, че-
му он выучился на чужбине. "Я, батюшка, выучился токарному мастерству".
- "Хитрое мастерство, - заметил отец, - а что ты с собою принес домой из
своих странствований?" - "Дорогую привез я диковинку, батюшка! - отвечал
сын. - Привез дубинку в мешке". - "Что такое? - воскликнул отец. - Стои-
ло ли этакую дрянь с собою привозить! Ведь ты дубинку-то можешь из каж-
дого дерева себе вырубить!" - "Ну, нет! Такой не вырубишь! Ведь этой
стоит сказать: "Дубинка, из мешка!" - и выскочит дубинка, и задаст ходу
тому, кто мне недруг, и до тех пор не оставит в покое, пока тот наземь
не свалится и не завопит о пощаде. Вот, видите ли, с этой дубинкой я су-
мел вернуть и диковинный столик, и диковинного осла, которые вороватым
хозяином отняты были у моих братьев. Прикажите-ка их обоих позвать да
пригласите всех родных: я их напою и накормлю досыта да еще набью им зо-
лотом полнешеньки карманы".
Старый портной не очень этому поверил, однако же созвал всех родных.
Тогда токарь разостлал в комнате покрывало, ввел диковинного осла и ска-
зал брату: "Ну-ка, братец, поговори с ним по-своему".
Мельник сказал: "Бриклебрит", - и в то же мгновение дождем посыпались
на покрывало червонцы и сыпались до тех пор, пока все не понабрали себе
столько, сколько могли снести.
Затем токарь вынес столик и сказал: "Братец, поговори ты с ним
по-своему".
И как только столяр проговорил: "Столик, накройся!" - столик накрылся
и явились на нем прекраснейшие блюда.
Тогда началось пиршество, какого старый добрякпортной еще никогда не
видывал в своем доме, и все родственники оставались в сборе до поздней
ночи, и все веселились и были довольны.
Затем старый портной запер в шкаф свои иголки и нитки, аршин и утюг -
и зажил со своими сыновьями припеваючи.
А куда же коза-то девалась, которая была виною того, что старый порт-
ной прогнал от себя своих троих сыновей?
А вот куда.
Устыдилась она того, что голова-то у ней была обрита, вбежала в лисью
нору, да и прихоронилась там. Когда вернулась лиса домой, видит - горят
в темноте чьи-то большие глаза; испугалась лиса и прочь побежала.
Повстречался ей медведь, и так как лиса на вид была чем-то крепко
смущена, то медведь и спросил ее: "Что это ты такую кислую рожу скрои-
ла?" - "Ах, - отвечала лиса, - какой-то страшный зверь забрался в мою
нору, да так и вылупил на меня огненные глаза свои". - "О! Мы его сейчас
турнем оттуда!" - сказал медведь, пошел вместе с лисою и заглянул в ее
нору; но увидев огненные глаза, светившиеся в темноте, медведь тоже
струхнул: он не пожелал иметь никакого дела с укрывшимся в норе диким
зверем и дал тягу от норы.
Повстречалась ему пчела, заметила, что медведю не по себе, и сказала:
"Мишенька, чего ты пригорюнился и куда же девалась твоя веселость?" -
"Хорошо тебе говорить! - сказал медведь. - А посмотрела бы ты, какой
страшный зверь с огненными буркалами засел в норе лисицы, и выгнать мы
его не можем".
Пчела сказала: "Жаль мне тебя, Мишенька! Я бедная, слабая тварь - вы
меня и вниманьем не удостаиваете; а все же я думаю, что я могу вам по-
мочь".
Влетела она в нору лисицы, села козе на бритую голову и ужалила ее
так жестоко, что та вскочила с места, заблеяла: "Мэ! Мэ!" - и пустилась,
как полоумная, со всех ног...
Так никто ее с той поры и не видывал!
