Удачная торговля
Однажды мужик стащил свою корову на базар и продал ее там за семь та-
леров.
На обратном пути он должен был проходить мимо одного пруда, из кото-
рого далеко кругом разносилось кваканье лягушек: "Ква, ква, ква, ква!" -
"Ну да, - стал он говорить сам себе, - мелют по-пустому: семь талеров я
выручил, а не два!"
Подойдя к самой воде, он и лягушкам крикнул: "Глупое вы зверье! Не-
бось лучше меня знаете? Семь талеров, а не два!"
А лягушки-то все на своем: "Ква, ква, ква!" - "Ну, коли вы не верите,
так я вам сочту".
Вытащил деньги из карманов и пересчитал все семь талеров, раскладывая
по двадцать четыре гроша на каждый.
Однако же лягушки не сошлись с ним в счете и опять тянули ту же пес-
ню: "Ква, ква, ква!"
"Коли так, - крикнул мужик, разгневавшись, - коли вы полагаете, что
знаете дело лучше меня, так нате же, считайте сами!" - и швырнул им
деньги всей кучей в воду.
Он постоял на берегу некоторое время и намерен был обождать, пока они
справятся со счетом и возвратят ему деньги, но лягушки настаивали на
своем, продолжая попрежнему голосить: "Ква, ква, ква", - да и денег тоже
ему не возвращали.
Подождал он еще немало времени, пока не наступил вечер и не понадоби-
лось ему идти домой; тогда он выругал лягушек и крикнул им: "Ах, вы, во-
дошлепницы! Ах, вы, толстоголовые, пучеглазые! Рыло-то у вас широко и
кричать вы горазды, так что от вас в ушах трещит, а семи талеров перес-
читать не умеете! Или вы думаете, что так я вот тут буду стоять и дожи-
даться, пока вы со счетом справитесь?"
И пошел прочь от пруда, а лягушки-то ему вслед: "Ква, ква, ква", -
так что он и домой пришел раздосадованный.
Сколько-то времени спустя выторговал он себе корову, заколол ее и
стал рассчитывать, что если бы ему удалось выгодно продать ее мясо, он
бы столько выручил за него, сколько стоили ему обе коровы, да еще шкура
у него в барышах бы осталась.
Когда он с мясом подъезжал к городу, то перед самыми городскими воро-
тами наткнулся на целую стаю собак, сбежавшихся сюда. И впереди всех ог-
ромная борзая; так и прыгает около мяса, и разнюхивает, и лает: "Дай,
дай, дай!"
Так как она все прыгала и все лаяла, то мужик и сказал ей: "Ну, да!
Вижу я, что ты недаром говоришь: дай, дай, а потому что говядинки хо-
чешь... Ну, хорош же я был бы, кабы точно взял да и отдал бы тебе говя-
дину!"
А борзая все то же: "Дай, дай". - "Да ты скажи мне: ты ее не сожрешь
сама, и за товарищей своих ответишь?" - "Дай, дай", - лаяла по-прежнему
собака. "Ну, коли ты на этом настаиваешь, так я тебе говядину оставлю; я
тебя знаю и знаю, у кого ты служишь; но я тебя предупреждаю: через три
дня чтобы мне были готовы деньги, не то тебе плохо придется: ты можешь
их мне и сюда вынести".
Затем он свалил говядину и повернул домой; собаки тотчас на нее наб-
росились с громким лаем: "Дай, дай!"
Мужик, издали прислушиваясь к этому лаю, сказал себе:
"Ишь, теперь все от нее своей доли требуют; ну, да мне за всех одна
эта большая ответит".
Когда минуло три дня, мужик подумал: "Сегодня вечером у меня деньги в
кармане", - и очень был этим доволен. Однако же никто не приходил и де-
нег не выплачивал. "Ни на кого-то теперь положиться нельзя", - сказал он
наконец, потеряв терпение, пошел в город к мяснику и стал от него требо-
вать своих денег.
Мясник сначала думал, что он с ним шутки шутит, но мужик сказал:
"Шутки в сторону: мне деньги нужны! Разве ваша большая собака три дня
назад не приволокла сюда моей битой коровы?" Тогда мясник разозлился,
ухватился за метловище и выгнал его вон. "Погоди ужо! - сказал мужик. -
Есть еще справедливость на свете!" - и пошел в королевский замок и вып-
росил себе у короля аудиенцию.
Привели его к королю, который сидел рядом со своею дочерью, и тот
спросил его, какой ему ущерб учинился?
"Ах, - сказал мужик, - лягушки и собаки у меня отняли мою собствен-
ность, а резник меня же за это палкой попотчевал", - и подробно расска-
зал, как было дело.
Королевна, услышав его рассказ, не выдержала - расхохоталась громко,
и король сказал ему: "Рассудить твоего дела я не могу; но зато ты можешь
взять дочь мою себе в жены; она еще отродясь не смеялась, только вот се-
годня ты ее рассмешил, а я обещал ее тому в жены, кто сумеет ее рассме-
шить. Ну, вот и благодари Бога за свое счастье!" - "О, да я вовсе и не
желаю на ней жениться! - отвечал мужик. - У меня дома уж есть одна жена,
да и ту одну мне девать некуда. Если я на твоей дочке женюсь да домой
вернусь, так что же мне - по уголкам их, что ли, расставлять прикажешь?"
Туг король не на шутку прогневался и сказал: "Ты грубиян!" - "Ах,
господин король! - возразил мужик. - Вестимое дело: на свинке не шелк, а
щетинки!" - "Ладно, ладно, - отвечал король, - я тебе другую награду
назначу. Теперь проваливай, а денька через три возвращайся, тогда тебе
все пятьсот отсыплют сполна".
Когда мужик стал выходить из замка, один из стражи королевской сказал
ему: "Ты королевну нашу рассмешил, так уж, верно, получишь за это хоро-
шую награду". - "Кажись, что не без того, - отвечал мужик. - Пять сотен
мне будут выплачены". - "Слышь-ка, мужик! - сказал солдат. - Удели мне
малую толику. Ну, куда тебе такая уйма денег!" - "Ну, разве уж для тебя
- куда ни шло! Получай двести! Так-таки заявись к королю денька через
три и прикажи тебе именно столько выплатить".
Еврей-ростовщик, случившийся поблизости и подслушавший их разговор,
побежал за мужиком вслед, ухватил его за полу платья и говорит:
"Ай-ай-ай, что вы за счастливчик такой! Я вам деньги разменяю, я вам их
мелочью выплачу, куда вам с этими битыми талерами возиться?" - "Мойше, -
сказал мужик, - триста еще есть на твою долю, только выплати их мне сей-
час мелкой монетой: дня через три король тебе их уплатит".
Ростовщик обрадовался барышу и выплатил мужику всю сумму стертыми
слепыми грошами - такими, что три гроша двух хороших не стоят.
По прошествии трех дней мужик согласно приказу короля явился пред его
ясные очи.
"Ну, снимай с него платье долой, - сказал король, - он должен полу-
чить свои пять сотен сполна". - "Ах, - сказал мужик, - эти пять сотен
уже не принадлежат мне: две сотни подарил я солдату вашей стражи, а за
три сотни ростовщик уже уплатил мне мелочью - так по справедливости мне
уж ничего получать не следует".
И точно: явились к королю и солдат, и еврей-ростовщик и стали требо-
вать своей доли в награде мужика, и получили надлежащее количество уда-
ров. Солдату это было дело знакомое, и он вынес свою порцию ударов тер-
пеливо; а ростовщик все время жалобно кричал: "Ай, вей мир! Ай, какие
крепкие талеры!"
Король, конечно, посмеялся проделке мужика, и так как гнев-то его
прошел, он сказал: "Так как ты свою награду потерял еще ранее, нежели
получил ее, то я тебя награжу иначе: ступай в мою казну и возьми себе
денег, сколько хочешь".
Мужик не заставил себе этого дважды повторять и набил в свои глубокие
карманы, сколько влезло. Потом пошел в гостиницу и стал считать деньги.
Ростовщик туда же за ним приполз и слышал, как тот ворчал себе под нос:
"А ведь этот плут-король все же провел меня! Дай он мне денег сам, так я
бы, по крайности, знал, что у меня есть. А теперь, как я могу наверно
знать, сколько я наудачу в карман насыпал?" - "Ай-ай, - залепетал про
себя ростовщик, - да он непочтительно смеет говорить о нашем государе!
Побегу и донесу на него, тогда и я награду получу, и он будет наказан".
И точно, когда король услышал о речах мужика, то пришел в ярость и
приказал пойти и привести провинившегося.
Ростовщик побежал к мужику. "Пожалуйте, - говорит, - тотчас к госпо-
дину королю; как есть, так и ступайте". - "Нет, уж я лучше знаю, как к
королю идти следует, - отвечал мужик. - Сначала я велю себе сшить новое
платье. Или ты думаешь, что человек, у которого так много денег в карма-
не, может идти к королю в каком-нибудь старье?"
Ростовщик увидал, что мужик заупрямился и без нового платья к королю
не пойдет; а между тем, пожалуй, и гнев у короля пройдет: тогда ни ему
награды, ни мужику наказания не будет. Вот он и подъехал к мужику: "Я
вам из одной дружбы могу на короткое время чудесное платье ссудить; от-
чего человеку не услужить по душе!"
Мужик на это не возражал, надел платье и пошел в замок.
Король потребовал у мужика отчета в тех непочтительных речах, о кото-
рых донес ему ростовщик. "Ах, - сказал мужик, - ведь уж известное дело:
этот тип что ни скажет, то соврет... От него разве можно правды ждать?
Ведь вот он, пожалуй, станет утверждать, что я его платье надел". - "Ай,
вей! Что такое? - закричал ростовщик. - Разве платье не мое? Разве я не
из одной дружбы вам его ссудил на время, чтобы вы могли перед господином
королем явиться?"
Услышав это, король сказал: "Ну, кого-нибудь из нас двоих - либо ме-
ня, либо мужика - он все-таки надул!" И приказал ему еще отсчитать малую
толику битыми талерами.
А мужик отправился домой и в новом платье, и с деньгами и говорил се-
бе по пути: "Ну, на этот раз я, кажись, в самый раз потрафил".
леров.
На обратном пути он должен был проходить мимо одного пруда, из кото-
рого далеко кругом разносилось кваканье лягушек: "Ква, ква, ква, ква!" -
"Ну да, - стал он говорить сам себе, - мелют по-пустому: семь талеров я
выручил, а не два!"
Подойдя к самой воде, он и лягушкам крикнул: "Глупое вы зверье! Не-
бось лучше меня знаете? Семь талеров, а не два!"
А лягушки-то все на своем: "Ква, ква, ква!" - "Ну, коли вы не верите,
так я вам сочту".
Вытащил деньги из карманов и пересчитал все семь талеров, раскладывая
по двадцать четыре гроша на каждый.
Однако же лягушки не сошлись с ним в счете и опять тянули ту же пес-
ню: "Ква, ква, ква!"
"Коли так, - крикнул мужик, разгневавшись, - коли вы полагаете, что
знаете дело лучше меня, так нате же, считайте сами!" - и швырнул им
деньги всей кучей в воду.
Он постоял на берегу некоторое время и намерен был обождать, пока они
справятся со счетом и возвратят ему деньги, но лягушки настаивали на
своем, продолжая попрежнему голосить: "Ква, ква, ква", - да и денег тоже
ему не возвращали.
Подождал он еще немало времени, пока не наступил вечер и не понадоби-
лось ему идти домой; тогда он выругал лягушек и крикнул им: "Ах, вы, во-
дошлепницы! Ах, вы, толстоголовые, пучеглазые! Рыло-то у вас широко и
кричать вы горазды, так что от вас в ушах трещит, а семи талеров перес-
читать не умеете! Или вы думаете, что так я вот тут буду стоять и дожи-
даться, пока вы со счетом справитесь?"
И пошел прочь от пруда, а лягушки-то ему вслед: "Ква, ква, ква", -
так что он и домой пришел раздосадованный.
Сколько-то времени спустя выторговал он себе корову, заколол ее и
стал рассчитывать, что если бы ему удалось выгодно продать ее мясо, он
бы столько выручил за него, сколько стоили ему обе коровы, да еще шкура
у него в барышах бы осталась.
Когда он с мясом подъезжал к городу, то перед самыми городскими воро-
тами наткнулся на целую стаю собак, сбежавшихся сюда. И впереди всех ог-
ромная борзая; так и прыгает около мяса, и разнюхивает, и лает: "Дай,
дай, дай!"
Так как она все прыгала и все лаяла, то мужик и сказал ей: "Ну, да!
Вижу я, что ты недаром говоришь: дай, дай, а потому что говядинки хо-
чешь... Ну, хорош же я был бы, кабы точно взял да и отдал бы тебе говя-
дину!"
А борзая все то же: "Дай, дай". - "Да ты скажи мне: ты ее не сожрешь
сама, и за товарищей своих ответишь?" - "Дай, дай", - лаяла по-прежнему
собака. "Ну, коли ты на этом настаиваешь, так я тебе говядину оставлю; я
тебя знаю и знаю, у кого ты служишь; но я тебя предупреждаю: через три
дня чтобы мне были готовы деньги, не то тебе плохо придется: ты можешь
их мне и сюда вынести".
Затем он свалил говядину и повернул домой; собаки тотчас на нее наб-
росились с громким лаем: "Дай, дай!"
Мужик, издали прислушиваясь к этому лаю, сказал себе:
"Ишь, теперь все от нее своей доли требуют; ну, да мне за всех одна
эта большая ответит".
Когда минуло три дня, мужик подумал: "Сегодня вечером у меня деньги в
кармане", - и очень был этим доволен. Однако же никто не приходил и де-
нег не выплачивал. "Ни на кого-то теперь положиться нельзя", - сказал он
наконец, потеряв терпение, пошел в город к мяснику и стал от него требо-
вать своих денег.
Мясник сначала думал, что он с ним шутки шутит, но мужик сказал:
"Шутки в сторону: мне деньги нужны! Разве ваша большая собака три дня
назад не приволокла сюда моей битой коровы?" Тогда мясник разозлился,
ухватился за метловище и выгнал его вон. "Погоди ужо! - сказал мужик. -
Есть еще справедливость на свете!" - и пошел в королевский замок и вып-
росил себе у короля аудиенцию.
Привели его к королю, который сидел рядом со своею дочерью, и тот
спросил его, какой ему ущерб учинился?
"Ах, - сказал мужик, - лягушки и собаки у меня отняли мою собствен-
ность, а резник меня же за это палкой попотчевал", - и подробно расска-
зал, как было дело.
Королевна, услышав его рассказ, не выдержала - расхохоталась громко,
и король сказал ему: "Рассудить твоего дела я не могу; но зато ты можешь
взять дочь мою себе в жены; она еще отродясь не смеялась, только вот се-
годня ты ее рассмешил, а я обещал ее тому в жены, кто сумеет ее рассме-
шить. Ну, вот и благодари Бога за свое счастье!" - "О, да я вовсе и не
желаю на ней жениться! - отвечал мужик. - У меня дома уж есть одна жена,
да и ту одну мне девать некуда. Если я на твоей дочке женюсь да домой
вернусь, так что же мне - по уголкам их, что ли, расставлять прикажешь?"
Туг король не на шутку прогневался и сказал: "Ты грубиян!" - "Ах,
господин король! - возразил мужик. - Вестимое дело: на свинке не шелк, а
щетинки!" - "Ладно, ладно, - отвечал король, - я тебе другую награду
назначу. Теперь проваливай, а денька через три возвращайся, тогда тебе
все пятьсот отсыплют сполна".
Когда мужик стал выходить из замка, один из стражи королевской сказал
ему: "Ты королевну нашу рассмешил, так уж, верно, получишь за это хоро-
шую награду". - "Кажись, что не без того, - отвечал мужик. - Пять сотен
мне будут выплачены". - "Слышь-ка, мужик! - сказал солдат. - Удели мне
малую толику. Ну, куда тебе такая уйма денег!" - "Ну, разве уж для тебя
- куда ни шло! Получай двести! Так-таки заявись к королю денька через
три и прикажи тебе именно столько выплатить".
Еврей-ростовщик, случившийся поблизости и подслушавший их разговор,
побежал за мужиком вслед, ухватил его за полу платья и говорит:
"Ай-ай-ай, что вы за счастливчик такой! Я вам деньги разменяю, я вам их
мелочью выплачу, куда вам с этими битыми талерами возиться?" - "Мойше, -
сказал мужик, - триста еще есть на твою долю, только выплати их мне сей-
час мелкой монетой: дня через три король тебе их уплатит".
Ростовщик обрадовался барышу и выплатил мужику всю сумму стертыми
слепыми грошами - такими, что три гроша двух хороших не стоят.
По прошествии трех дней мужик согласно приказу короля явился пред его
ясные очи.
"Ну, снимай с него платье долой, - сказал король, - он должен полу-
чить свои пять сотен сполна". - "Ах, - сказал мужик, - эти пять сотен
уже не принадлежат мне: две сотни подарил я солдату вашей стражи, а за
три сотни ростовщик уже уплатил мне мелочью - так по справедливости мне
уж ничего получать не следует".
И точно: явились к королю и солдат, и еврей-ростовщик и стали требо-
вать своей доли в награде мужика, и получили надлежащее количество уда-
ров. Солдату это было дело знакомое, и он вынес свою порцию ударов тер-
пеливо; а ростовщик все время жалобно кричал: "Ай, вей мир! Ай, какие
крепкие талеры!"
Король, конечно, посмеялся проделке мужика, и так как гнев-то его
прошел, он сказал: "Так как ты свою награду потерял еще ранее, нежели
получил ее, то я тебя награжу иначе: ступай в мою казну и возьми себе
денег, сколько хочешь".
Мужик не заставил себе этого дважды повторять и набил в свои глубокие
карманы, сколько влезло. Потом пошел в гостиницу и стал считать деньги.
Ростовщик туда же за ним приполз и слышал, как тот ворчал себе под нос:
"А ведь этот плут-король все же провел меня! Дай он мне денег сам, так я
бы, по крайности, знал, что у меня есть. А теперь, как я могу наверно
знать, сколько я наудачу в карман насыпал?" - "Ай-ай, - залепетал про
себя ростовщик, - да он непочтительно смеет говорить о нашем государе!
Побегу и донесу на него, тогда и я награду получу, и он будет наказан".
И точно, когда король услышал о речах мужика, то пришел в ярость и
приказал пойти и привести провинившегося.
Ростовщик побежал к мужику. "Пожалуйте, - говорит, - тотчас к госпо-
дину королю; как есть, так и ступайте". - "Нет, уж я лучше знаю, как к
королю идти следует, - отвечал мужик. - Сначала я велю себе сшить новое
платье. Или ты думаешь, что человек, у которого так много денег в карма-
не, может идти к королю в каком-нибудь старье?"
Ростовщик увидал, что мужик заупрямился и без нового платья к королю
не пойдет; а между тем, пожалуй, и гнев у короля пройдет: тогда ни ему
награды, ни мужику наказания не будет. Вот он и подъехал к мужику: "Я
вам из одной дружбы могу на короткое время чудесное платье ссудить; от-
чего человеку не услужить по душе!"
Мужик на это не возражал, надел платье и пошел в замок.
Король потребовал у мужика отчета в тех непочтительных речах, о кото-
рых донес ему ростовщик. "Ах, - сказал мужик, - ведь уж известное дело:
этот тип что ни скажет, то соврет... От него разве можно правды ждать?
Ведь вот он, пожалуй, станет утверждать, что я его платье надел". - "Ай,
вей! Что такое? - закричал ростовщик. - Разве платье не мое? Разве я не
из одной дружбы вам его ссудил на время, чтобы вы могли перед господином
королем явиться?"
Услышав это, король сказал: "Ну, кого-нибудь из нас двоих - либо ме-
ня, либо мужика - он все-таки надул!" И приказал ему еще отсчитать малую
толику битыми талерами.
А мужик отправился домой и в новом платье, и с деньгами и говорил се-
бе по пути: "Ну, на этот раз я, кажись, в самый раз потрафил".
