Время жизни
Всевышний Господь, создавая мир и всех тварей, задумал всем им опре-
делить время жизни. Тут пришел к нему осел и спросил: "Повелитель, как
долго должен я жить?" - "Тридцать лет, - отвечал ему Господь, - довольно
ли с тебя?" - "Ах, это слишком много, - возразил осел, - сам вообрази
мое тягостное существование: с утра до ночи таскать тяжкие ноши, кули с
зерном возить на своем хребте на мельницу, чтобы другим доставить муку
для хлеба... А поощрение какое? Одни удары да пинки! Нет, уж ты поу-
меньши мне срок жизни!" Сжалился над ним Господь и сократил его жизнь до
восемнадцати лет.
Осел ушел от него утешенный, а на его место явилась собака. "Как дол-
го хочешь ты жить на свете? - спросил собаку Бог. - Вот ослу показался
тридцатилетний срок слишком большим, а тебе довольно ли этого будет?" -
"Воля твоя. Господи, - отвечала собака, - но сообрази - сколько я должна
бегать? Пожалуй, ноги мои так долго и не выдержат; а если при этом я еще
и лаять перестану, и зубы у меня выпадут, тогда придется мне только без
пользы слоняться из угла в угол да ворчать".
Бог признал, что собака права, и оставил ей всего двенадцать лет жиз-
ни. Затем явилась обезьяна. "Ну, ты уж, верно, пожелаешь жить тридцать
лет на свете? - сказал Бог обезьяне. - Работать тебе не нужно, как осел
и собака работают, тебе всегда привольно". - "Это только со стороны так
кажется, - сказала обезьяна, - а на самом деле все иначе. У меня тоже
бывает, что к киселю ложки не хватает! Ведь я же все должна выкидывать
разные веселые штуки, рожи корчить, чтобы смешить людей, а как дадут они
мне яблоко, смотришь: оно оказывается кислым. Как часто за шуткою скры-
вается грусть! Нет, тридцать лет жизни мне не вынести!" Бог смиловался и
даровал ей только десять лет.
Наконец, явился и человек, здоровый, веселый, свежий, и просил опре-
делить ему время жизни. "Вот тебе тридцать лет, - сказал Господь, - до-
вольно ли тебе?" - "Слишком мало! - воскликнул человек. - Чуть только я
обзаведусь домом, чуть только запылает огонь в моем очаге, чуть только
зацветут и станут приносить плоды посаженные мною деревья, жить бы мне
да радоваться! А тут и умирать изволь! Нет, милосердный Боже, продли мой
краткий век!" - "Ну, хорошо. Я приложу к нему восемнадцать лет осла", -
сказал Бог. "Мало мне!" - возразил человек. "Ну, еще двенадцать лет со-
бачьего века". - "И все-таки мало!" - "Ну, ладно же! Накину тебе еще де-
сять лет обезьяньего века, больше и не проси!" Человек ушел все же очень
недовольный.
С той поры человек живет семьдесят лет.
Первые тридцать лет - цветущие годы - проходят быстро. Тогда он и
здоров, и весел, и работает охотно, и наслаждается жизнью. Затем следуют
восемнадцать лет ослиного века: тяжести наваливаются на плечи: он таска-
ет на себе мешки с зерном для других, а пинки и удары нередко служат ему
вознаграждением. Затем наступают двенадцать лет собачьего века, когда и
он слоняется по углам, ворчит и, не имея зубов, не может никого укусить.
А как минут и эти годы, десятилетний обезьяний век заканчивает его
жизнь: человек становится слабоумным и глуповатым, занимается пустяками
и является посмешищем даже для детей.
делить время жизни. Тут пришел к нему осел и спросил: "Повелитель, как
долго должен я жить?" - "Тридцать лет, - отвечал ему Господь, - довольно
ли с тебя?" - "Ах, это слишком много, - возразил осел, - сам вообрази
мое тягостное существование: с утра до ночи таскать тяжкие ноши, кули с
зерном возить на своем хребте на мельницу, чтобы другим доставить муку
для хлеба... А поощрение какое? Одни удары да пинки! Нет, уж ты поу-
меньши мне срок жизни!" Сжалился над ним Господь и сократил его жизнь до
восемнадцати лет.
Осел ушел от него утешенный, а на его место явилась собака. "Как дол-
го хочешь ты жить на свете? - спросил собаку Бог. - Вот ослу показался
тридцатилетний срок слишком большим, а тебе довольно ли этого будет?" -
"Воля твоя. Господи, - отвечала собака, - но сообрази - сколько я должна
бегать? Пожалуй, ноги мои так долго и не выдержат; а если при этом я еще
и лаять перестану, и зубы у меня выпадут, тогда придется мне только без
пользы слоняться из угла в угол да ворчать".
Бог признал, что собака права, и оставил ей всего двенадцать лет жиз-
ни. Затем явилась обезьяна. "Ну, ты уж, верно, пожелаешь жить тридцать
лет на свете? - сказал Бог обезьяне. - Работать тебе не нужно, как осел
и собака работают, тебе всегда привольно". - "Это только со стороны так
кажется, - сказала обезьяна, - а на самом деле все иначе. У меня тоже
бывает, что к киселю ложки не хватает! Ведь я же все должна выкидывать
разные веселые штуки, рожи корчить, чтобы смешить людей, а как дадут они
мне яблоко, смотришь: оно оказывается кислым. Как часто за шуткою скры-
вается грусть! Нет, тридцать лет жизни мне не вынести!" Бог смиловался и
даровал ей только десять лет.
Наконец, явился и человек, здоровый, веселый, свежий, и просил опре-
делить ему время жизни. "Вот тебе тридцать лет, - сказал Господь, - до-
вольно ли тебе?" - "Слишком мало! - воскликнул человек. - Чуть только я
обзаведусь домом, чуть только запылает огонь в моем очаге, чуть только
зацветут и станут приносить плоды посаженные мною деревья, жить бы мне
да радоваться! А тут и умирать изволь! Нет, милосердный Боже, продли мой
краткий век!" - "Ну, хорошо. Я приложу к нему восемнадцать лет осла", -
сказал Бог. "Мало мне!" - возразил человек. "Ну, еще двенадцать лет со-
бачьего века". - "И все-таки мало!" - "Ну, ладно же! Накину тебе еще де-
сять лет обезьяньего века, больше и не проси!" Человек ушел все же очень
недовольный.
С той поры человек живет семьдесят лет.
Первые тридцать лет - цветущие годы - проходят быстро. Тогда он и
здоров, и весел, и работает охотно, и наслаждается жизнью. Затем следуют
восемнадцать лет ослиного века: тяжести наваливаются на плечи: он таска-
ет на себе мешки с зерном для других, а пинки и удары нередко служат ему
вознаграждением. Затем наступают двенадцать лет собачьего века, когда и
он слоняется по углам, ворчит и, не имея зубов, не может никого укусить.
А как минут и эти годы, десятилетний обезьяний век заканчивает его
жизнь: человек становится слабоумным и глуповатым, занимается пустяками
и является посмешищем даже для детей.
