Ермила
В далеких краях, среди лесов и озер, жил ящер по имени Ермила. Был он
молод да здоров, размером со слона, да еще с длиннющим гребенчатым хвос-
том. Вот уж страшилище так страшилище. Но, что самое любопытное, на спи-
не у него были маленькие перепончатые крылышки. Распустит, бывало, кры-
лышки, примется ими размахивать, все машет-машет и глядь - тр-р-р-р -
уже полетел. Вот таков был Ермила.
Надо сказать, что при всей своей силище был он неимоверно ленив, до
того ленив, что прокормить себя толком не мог. Возьмется в погожий денек
птиц в небе ловить - все без толку, они в разные стороны от него разле-
таются. Примется дичь лесную гонять, а догнать не может - лень не пуска-
ет. Надумает рыбу в реке или в озере добыть - тоже попусту. Вот так и
жил впроголодь, травой да водорослями перебивался.
Как-то раз поутру отправился Ермила пропитание себе подыскать. Шел
лесами, шел лугами, да вдруг за рекой, на пригорке деревню увидал. Дере-
венька небольшая, всего-то несколько дворов, но богатая: избы крепкие,
нарядные, в садах утопают, из коровников на овинов скотина голоса пода-
ет. Поглядел Ермила на все это хозяйство, людям позавидовал да решил
ближайшей же ночью к ним наведаться, чужим добром разжиться. Спрятался в
лесу, темноты дождался, подобрался к деревеньке, коровник разворотил,
одну корову в чащобу уволок. Съел ее, и до того ему говядинка парная
понравилась, что не удержался он, следующей ночью залез в то же самое
подворье, еще одну корову добыл. Вот ест он, свеженьким мясом лакомится,
все облизывается да причмокивает, от удовольствия глаза закатывает, да
только одного не ведает, что живет в деревеньке кузнец по имени Демен-
тий, и что в этот самый час Дементий в кузнице трудится, палицу выковы-
вает, да палицу не простую, а здоровенную, чтобы ночного вора образу-
мить.
Ермила тем временем добычу свою доел, отоспался, а следующим вечером
вновь на промысел отправился. Только к деревеньке подобрался, хотел было
забор-то проломить, а Дементий тут как тут.
- Стой, - говорит, - зверюга! Не смей хозяйство разорять!
- Тоже мне, силач нашелся, - смеется ящер. - Вот попадешь мне на зу-
бок - по-другому заговоришь.
Тут он забор сломал, пасть разинул, хотел было кузнеца схватить, да
не тут-то было. Дементий палицей размахнулся да по носу его хрясть!
Чего-чего, а уж такого оборота Ермила не ожидал. На задние лапы сел,
глазами хлопает, да ничегошеньки перед собой не видит - только круги ка-
кие-то плывут, искорки мелькают, а в ушах колокольчики-бубенчики звенят,
так и заливаются.
Но вот колокольчики утихли, круги перед глазами рассеялись, искорки
погасли, и вновь Ермила кузнеца увидал. А тот время зря не теряет, здо-
ровенную цепь из сарая тащит да приговаривает:
- Вот сейчас на цепь тебя посажу, будешь в хозяйстве трудиться. Уж
я-то тебя и землю пахать научу, и к делу кузнечному приспособлю.
- Не хочу землю пахать и в кузнице работать не желаю, - отвечает Ер-
мила да потихонечку к лесу пятится.
- Мало ли что не желаешь. Будешь у меня к труду приучаться. Не годит-
ся воровством да разбоем жить, - отвечает Дементий, а сам уже цепь Ерми-
ле на шею прилаживает.
Тут ящер повернулся, хотел было в лес убежать, да только кузнец-то не
пускает, за хвост крепко ухватил, обратно на подворье тащит.
Что делать Ермиле, куда деваться? Заревел он, крылышками затрепетал,
в небо поднялся да Дементия с собой уволок. Как ни пытался с хвоста его
сбросить, все напрасно, так вместе с ним и улетел.
Вот летит он в облаках и думает, как бы от непрошеного ездока изба-
виться. А ездок-то слазить с Ермилы и не собирается, потихонечку-полего-
нечку с хвоста на спину к нему перебрался, а потом и вовсе шею оседлал.
Ящер рычит, головой туда-сюда крутит, от кузнеца освободиться норо-
вит, а тот лишь посмеивается да приговаривает:
- Образумься, - говорит, - одумайся. Сколько ни летай, а на землю все
одно возвратишься. Уж я-то теперь от тебя не отстану, к хозяйству приоб-
щу, к всякой работе приучать буду.
- Не бывать тому, - злится Ермила - Мы еще посмотрим, кто кого! Вот к
дядьке моему наведаемся, уж он-то управу на тебя найдет.
- К дядьке? - удивился Дементий. - К какому такому дядьке?
- А вот сейчас и увидишь.
Тут Ермила подлетел к какой-то старой крепости, стоявшей на вершине
холма, плюхнулся на землю возле главных ворот и что было мочи возопил:
- Дядюшка! Дядюшка Зенон, где ты? Помоги мне от злодея оборониться!
Он меня обижает!
Ворота приоткрылись, и вышел из них старичок. Старичок, вроде бы, как
старичок, все-то в нем людское, привычное, вот только глаза необычные,
какие-то страшные - одним словом, змеиные глаза, да и только.
- Дядюшка, ты ли это? - удивился Ермила. - Как же это ты умудрился
облик-то человеческий принять?
- Об этом потом расскажу, - отвечает старец. - А сейчас поведай, Ер-
милушка, зачем пожаловал.
Тут ящер заплакал, зарыдал и с обидой в голосе говорит:
- Вот погляди, дядя Зенон, на того злодея, что на шее у меня пристро-
ился. Он мне покушать вволю не давал, он меня по носу стукнул, он гро-
зился, что землю пахать на мне будет да еще в кузнице работать заставит!
- Нешто покушать вволю не давал? - удивился старец.
- Не дава-а-а-л, - хнычет Ермила.
- И по носу стукнул?
- Стукнул, - жалуется Ермила.
- Больно стукнул или так себе?
- Бо-о-о-льно! Бо-о-о-льно! - твердит Ермила, а сам рыдает пуще преж-
него.
Старичок племянника слушает, по голове его поглаживает, все жалеет да
успокаивает, на кузнеца с укоризной поглядывает.
- Ай-ай-ай, - говорит, - и откуда же в тебе, мил человек, столько
жестокости, столько злости взялось? Нешто можно дитятю малую обижать?
- Дитятю? - удивляется Дементий. - Ничего себе дитятя, зверюга крово-
жадная.
- Ну вот, мил человек, опять ты за свое, - вздыхает старичок, - никак
понять меня не желаешь. А коли так, то послушай, что я тебе сейчас ска-
жу.
Тут он снял с шеи висевший на цепочке медальон, открыл его и достал
крохотную-прекрохотную книжицу. Полистал книжицу, нашел нужную странич-
ку, потом указал пальцем на Дементия и вслух, громко и отчетливо прочи-
тал заклинание. Стоило ему это сделать, как Дементий тут же с Ермилиной
шеи свалился и обратился в высокий, вросший в землю железный столб.
То-то обрадовался Ермила, то-то развеселился, принялся вокруг столба
плясать, ножищами топать. А дядюшка тем временем ворота открывает, пле-
мянника в крепость обедать зовет.
Надо сказать, что дядюшка Зенон от рождения змеем был, но не простым
змеем, а колдовским. И не случайно с самого детства, сызмальства прист-
растился он к нечистому делу, с годами в чернокнижных премудростях из-
рядно преуспел, а на склоне лет до того изощрился, до того исхитрился,
что сумел человеческий облик принять.
С давней поры жил он в своей крепости, никого к себе не пускал - все
боялся, как бы кто колдовские секреты у него не похитил. А секретов было
предостаточно, одни заклинания чего стоили. Было у него заклинаний этих
превеликое множество, почти на любой случай жизни, и записаны они были в
той самой книжице, которую он против Дементия употребил. Вот, к примеру,
надо Зенону супчик приготовить. Так он достает книжицу, находит нужную
страничку, заклинание тихонечко прошепчет и - р-раз! - суп уже готов,
причем без воды, без огня, сам собой сварился. Дров наколоть или печь
истопить - то же самое. Не жизнь, а одно удовольствие! Так и жил он себе
преспокойненько, делом своим колдовским занимался, кабы не прилетел к
нему племянничек.
Так вот, повел Зенон Ермилу в трапезную, сам в уголочке сел, книжицу
полистал, под нос себе что-то нашептал - и тут же неведомо откуда два
жареных быка появились, с десяток гусей, фаршированных яблоками, бочка
вина. Племянничек яства эти оком окинул, мигом все смолотил, облизнулся,
добавки просит. Зенон - снова за книжицу, добавку сотворил: пять бара-
нов, тушенных с овощами, двух отварных осетров, огромный пирог пудов
этак на восемь да бочонок пива.
Наконец-то накормил гостя, спать уложил, а сам, не мешкая, опять за
чернокнижные опыты принялся. Спустился в подземелье, над огнем колдует,
баночки да скляночки открывает, пузырьки откупоривает, всякий настой да
зелье, порошки да травки из них извлекает, вместе все замешивает, закли-
нания твердит. Только в дело вошел, только в хитросплетения мыслей углу-
бился, как вдруг слышит рев наверху. "Дядюшка, есть хочу! - ревет пле-
мянник, да так, что вся крепость трясется, того и гляди развалится. -
Полдничать пора! С голода помираю!"
Делать нечего, пришлось все бросить да в трапезную подняться, Ермилу
кормить. Пополдничал Ермила, снова спать завалился, а через часок-другой
опять дядюшку зовет. И так каждый день, каждую ночь, все одно и то же.
Терпел Зенон неделю, терпел другую, терпел третью, а на четвертую и го-
ворит:
- Не пойму я, Ермилушка, отчего ты прожорливый такой. То и дело от
опытов меня отвлекаешь, прямо напасть какая-то!
- С дороги устал, - отвечает племянник, - проголодался. Да и возраст
у меня такой, что организм растет, питания требует. Ты, дядюшка, вместо
того чтобы скаредничать да куском хлеба меня попрекать, покормил бы хоть
разок мяском свеженьким, живым, а то все жареное да вареное - надоело
уже.
- Вот чего не могу, того не могу, - отвечает дядюшка. - Заклинаний
таких еще не придумал, чтобы живое существо сотворить. День и ночь
бьюсь, а все попусту.
- Плохо, - с сожалением в голосе говорит Ермила. - Может быть, приле-
жания, усердия тебе не хватает? Ты уж постарайся, дядюшка, не ленись -
больно мне мяска живого поесть хочется.
- Это дело не простое, - объясняет Зенон, - не скорое. А ежели тебе и
впрямь невтерпеж, так вокруг крепости леса бескрайние, и дичи в них пре-
достаточно.
- А кто же дичь эту для меня добудет?
- Сам и добудешь.
Поразмыслил Ермила да поутру на охоту отправился. Все вокруг исходил,
и оленей, и косуль встречал, да только поймать не сумел. Набрел на
большущий муравейник, целиком его проглотил, но ни капельки не наелся,
лишь аппетит еще больше нагулял. Вернулся в крепость, рев поднял пуще
прежнего, в который раз мяса свежего просит. А Зенон для Ермилы и так и
сяк старается, да все угодить не может - больно уж привередливый, больно
разборчивый племянничек стал. Что ему ни приготовь, что ни подай - все
на скудность пищи жалуется, все упреками дядьку изводит.
Но и это не все! Как-то раз после ужина, перед сном, задумался Ерми-
ла, умолк, а потом этак томно вздохнул и говорит:
- Мысль у меня есть, дядюшка. А отчего бы не жениться мне? Так что ты
особо не мешкай, невесту мне подбирай...
Зенон помалкивает, а сам думает: "Этого еще не хватало. Тут одного не
прокормишь, а уж вдвоем-то они меня из собственного дома выживут".
А Ермила оглоблей в зубах ковыряет, глазищи на дядьку таращит да
мысль свою продолжает:
- Ты мне не просто невесту найди, а красавицу, да знатного рода, что-
бы всем на зависть.
- Может быть, царскую дочь тебе? - спрашивает Зенон, да этак с ехид-
цей, насмешливо.
- И то неплохо, - соглашается Ермила. - Дело стоящее. Ты умом-то по-
раскинь, дядюшка. Коли я у царя в зятьях буду, так неужто он меня не
прокормит?
Тут Ермила зевнул, на бок увалился и дал храпака, а Зенон, недолго
думая, огромным орлом оборотился да пустился в дальний путь, все для
племянника старается.
К полуночи в столицу прилетел, вокруг царских теремов кружит, все в
окна заглядывает, дочку царскую выискивает.
Нашел-таки, разглядел. Вот она, царевна, на пуховых перинках-подушеч-
ках в кружевной рубашечке спит себе, почивает. "Хороша невеста, глаз не
оторвать, - думает Зенон, - для Ермилы сгодится". Тут он через окно в
спальню забрался, схватил царевну и был таков.
К утру возвратился в крепость, невесту Ермиле принес, а она - вот не-
задача! - замуж идти за него отказывается. И так и этак упрашивали - все
попусту!
Не стерпел Ермила, рассердился, на дядюшку с обидой поглядывает.
- Что же это за невеста, - спрашивает, - коли она идти за меня не хо-
чет? Зачем ты ее принес-то?
- Ты уж извини, - оправдывается Зенон. - Видать, ошибочка вышла.
- Ничего себе ошибочка! - возмущается племянник. - Как же мне теперь
зятем-то царевым стать? Ты, дядюшка, об этом подумал?
- Ой, и не говори, - сокрушается Зенон. - Не подумал! Теперь, видно,
придется царевну уговаривать, пока не согласится.
- И то верно, - поддакивает Ермила. - Ты ее привез - ты и уговаривай.
Да терпением запасись. Ты ей и нарядов, и сластей, и подарков всяких
раздобудь - глядишь, и одумается.
С этого дня Зенон окончательно потерял покой. Мало того что племянник
на шее сидит, так еще и царевне угождай.
Спустится, бывало, в свое подземелье, целый день колдует, наряды для
царевны творит, потом наверх тащит, примерить просит, а она к ним и при-
коснуться не желает. Ермила же, как узнает об этом, сразу дядьке упрек:
"Наряды никудышные, коли невесте моей не подошли. Ленишься ты, дядя Зе-
нон, усердия не проявляешь".
Зенон снова под землю, всяких шкатулок да ларцов, ожерелий да
перстней наколдует, а царевна к ним и не притронется. Ермила же опять
его нерадивостью корит. И так каждый день, одно и то же. Не жизнь у Зе-
нона стала, а сущая каторга! Но и это еще не все.
Как-то раз среди ночи приснился ему страшный сон, будто бы костлявая
старуха с косой к крепости подошла, будто бы в ворота стучится. Проснул-
ся Зенон в холодном поту, прислушался - тишина кругом. Спустился во
двор, к воротам подошел - тоже тихо. Ворота приоткрыл, наружу выглянул -
и там никого нет.
Постоял он возле ворот, а успокоиться-то никак не может, не в силах с
чувством страха совладать. Сам не поймет, в чем тут дело. Еще раз прис-
лушался, и почудилось ему, будто бы издалека, из-за гор, конский топот
раздался. Да-да, конский топот, причем топот-то тяжелый, гулкий - видно,
и конь силен, и всадник на нем не из легких.
Оборотился колдун летучей мышью да на звуки конских копыт полетел.
Недолго летел, увидел воина на коне, принялся вокруг него круги выписы-
вать Кружил-кружил, а потом сел у дороги на дерево и спрашивает:
- Как звать тебя, удалец?
- Гордей, - отвечает воин.
- А кто ты такой? Куда путь держишь? По какому такому делу в наши
края наведался?
- Царский богатырь я, - отвечает воин. - Надобно мне царевну разыс-
кать да в отчий дом вернуть, а того злодея, что похитил ее, - в железах
в острог заточить.
- Ну что же, дело не простое, - смеется Зенон.
- Не простое? - переспрашивает богатырь. - Это почему же?
- А вот послушай, что я скажу, и сам поймешь, почему.
Тут он открыл свою книжицу да прочитал заклинание, чтобы Гордея, как
и Дементия, в железный столб превратить. Прочитал, а проку-то нет! Бога-
тырь как ни в чем не бывало едет себе дальше и в ус не дует. Лишь
кольчуга на нем словно колокольчик зазвучала, серебряным звоном на зак-
линание отозвалась.
"Вот те на! - думает колдун. - Кольчужка-то, видать, не простая. Не
иначе как волшебная, от всякой напасти богатыря бережет". Испугался Зе-
нон, в воздух поднялся да обратно в крепость полетел. Возвратился, тут
же давай Ермилу будить.
- Поднимайся, - говорит. - Беда пришла! Видно, придется царевну роди-
телю возвратить.
- Как возвратить? - удивляется Ермила. - Не бывать тому!
Как ни старался дядюшка племянника вразумить, да так и не вразумил.
Уперся Ермила - и все тут! Спорили-спорили они, а в конце концов пореши-
ли на том, что Зенон царевну в высокие горы отнесет, да в пещере спря-
чет, да вход в пещеру здоровенным камнем закроет.
Тут Зенон снова за книжицу, дочку царскую в золотую куклу превратил,
сам волчье обличье принял да с куклой в зубах к горным вершинам поспе-
шил.
Вот бежит он лесными дорожками, ущельями пробирается, поторапливает-
ся, а Гордей тем временем уже к крепости подъезжает. Подъехал, в ворота
стучит да покрикивает:
- Эй, хозяин, открывай по-хорошему! Не то ворота сломаю!
Ермила из окна высунулся, непрошеного гостя оглядел да как рявкнет:
- Ишь чего захотел! Может быть, тебе еще и дочку царскую отдать? Ви-
дишь железный столб, что у ворот стоит? А ведь раньше не столб, а добрый
молодец был, все силой со мной тягался.
Осерчал богатырь, ворота вышиб да принялся ящера по крепости гонять.
Мечом здоровенным размахивает, все на своем пути крушит-ломает, Ермилу
изрубить норовит. А тот тоже не промах, пару раз Гордея подкараулил да
из-за угла оглоблей огрел. Бились они бились, да всю-то крепость разво-
ротили, до основания ее порушили. Видит Ермила, что дело плохо, деваться
некуда, так он крылышки свои распустил и - тр-р-р-р - в воздух взлетел,
вслед за дядюшкой в горы подался.
А богатырь развалины оглядел, пот со лба вытер да пошел к речушке,
что неподалеку текла, водицы испить. Реченька чистая, прохладная, а жур-
чит-то, что горлица воркует. Напился Гордей, напоил коня да искупаться
решил. Снял с себя кольчугу, разделся, в воду зашел. Вот купается он в
свое удовольствие, в волнах нежится, но одного лишь не ведает, что Зе-
нон-то, царевну в горы упрятав, уже обратно идет.
Возвращается Зенон и вдруг видит, как богатырь из реки выходит. А
кольчужка-то его вместе с одеждой на берегу лежит. Обрадовался колдун,
тут же книжицу свою достал, подходящее заклинание нашел да мигом Гордея
и его коня в железную башню обратил. Да башню высоченную, аж до самых
облаков. "Вот и новое жилье, - думает, - взамен порушенной крепости".
Вокруг башни обошел, со всех сторон ее разглядел, потом о кольчуге вол-
шебной вспомнил, хотел было ее забрать, да только - вот беда! - куда-то
пропала она, словно никогда ее здесь и не было. Удивился колдун, все
вокруг осмотрел, все обшарил, да так и не нашел ее, так и не понял, куда
она подевалась.
Скоро и Ермила к дядюшке вернулся, в башню залез, зажил у него на
хлебах в свое удовольствие, а о женитьбе больше и речи не заводил.
Все бы хорошо Зенону: и Дементия одолел, и Гордея сгубил, и от царев-
ны отделался. Но отчего же на сердце неспокойно? Отчего тревога гложет,
словно червь какой, словно язва в груди?
Хмурится колдун, лоб свой морщинит, все об одном и том же думает, ко-
торый день сам не свой ходит. Думал-думал и догадался-таки. Догадался,
что сын у богатыря есть, что рано или поздно он сюда, к железной башне
придет, что отца в беде не оставит.
И впрямь, не ошибся колдун. Был у Гордея сын, молодой, но знатный
охотник по имени Василий. Не дождался охотник возвращения родителя свое-
го, как-то поутру лук да колчан на плечо повесил, хлеб да сало в котомку
положил, попрощался с матушкой и в путь-дорожку пустился.
Шел день, неделю, месяц, на ночлег в лесах останавливался. Вот однаж-
ды вечерком нашел место посуше, набрал в котелок родниковой воды,
иван-чай заварил. Поужинал, сел у костра поудобнее, дремлет себе да к
лесным шорохам прислушивается. Вот мыши в темноте шуршат, вот филин вда-
леке ухает, вот ветерок по верхушкам деревьев прошелся.
Все как обычно, но вдруг почудилось Василию, будто бы тонюсенький го-
лосок рядом раздался, будто бы хихикает кто. Приоткрыв он глаза и здоро-
венную кедровую шишку возле своих ног приметил. А шишка спелая, орехов
полна. Орехи крупные, маслянистые да душистые, на вкус приятные.
"Кто же это обо мне позаботиться решил? - думает охотник. - Надо бы
узнать". Взял он ломтик сала, кусочек хлеба, на палочку насадил, над ог-
нем поджарил, а потом палочку с таким вот угощением возле костра в землю
воткнул.
Сам глаза закрыл, спящим притворился, но время от времени из-под бро-
вей посматривает. Минуту-другую ждал и дождался - из-за пенька человечек
выглянул, да человечек-то крохотный, размером примерно так с зайца. Выг-
лянул, к костру подкрался, крошку хлеба отломил, кусочек сала отгрыз.
Тут Василий не выдержал, рассмеялся, а человечек угощение хвать, в кусты
шнырь и был таков.
Но вот наступило утро; охотник наш пробудился, иван-чай допил и снова
в путь. Не успел и нескольких шагов пройти, как вдруг услышал чьи-то жа-
лобные крики, да голосок-то вроде знакомый - не иначе как того самого
человечка, что среди ночи с гостинцем приходил.
Тут Василий лук с плеча снял да на голос бегом. Видит, как огромный
черный лис лапами под корягой землю разрывает, а оттуда, из-под коряги,
крики-то как раз и доносятся. Василий, не мешкая, стрелу из колчана вы-
дернул, тетиву натянул, зверю прямо в голову метит.
Обернулся лис, испугался да как завопит:
- Не убивай меня, охотник! Пощади! Я тебе за это тайну открою, расс-
кажу, где алмазная россыпь в горах укрыта.
- Не надо мне драгоценностей твоих, коли ты человечков лесных губишь!
- Да на что тебе людишки эти? - удивляется лис. - Что в них проку-то?
А вот алмазная россыпь - другое дело, на дороге не валяется.
Умолк лис, ответа ждет, а охотник тетиву спустил да лисью голову к
коряге стрелой и пригвоздил.
Тут человечек из своего жилища выбрался, следом за ним - женушка его
да трое детишек мал мала меньше.
- Спасибо тебе, - говорят, - что от разбойника избавил, что жизнь че-
ловеческую на богатство не променял. Теперь мы перед тобой в долгу, и
ты, охотник, в каждом деле на нашу помощь рассчитывай.
- Мне бы батюшку родного найти, из беды вызволить, - отвечает Васи-
лии, - да царевну разыскать.
- Ну что же, дело это, видно, не легкое, а потому придется нам по
здешним лесам прогуляться, что и как разузнать.
Тут глава семейства наказал жене и деточкам дома сидеть, возвращения
его дожидаться, а сам в глубь леса пошел. Василий - следом.
Прошлись они, местный народец расспросили и узнали, что за беда с
Гордеем, отцом Василия, приключилась. Кроме того лесные человечки расс-
казали им, что колдовская сила Зенона сокрыта в том самом медальоне, ко-
торый он всегда при себе носит.
Но самое главное, что удалось узнать Василию, - это судьбу волшебной
кольчуги. Оказалось, что человечки тайком от колдуна ее в ручей уволок-
ли, чтобы она злодею не досталась.
Забрался молодец в ручей, кольчугу достал, отцовскую вещь сразу уз-
нал. "Ну что же, - думает, - теперь дело за мной. Пока колдуна не поре-
шу, кольчугу с себя не сниму". Тут он ее на себя надел, помощников своих
маленьких поблагодарил да прямо к Зенону и направился.
Подошел к башне, хотел было в дверь войти, а она заперта. Тогда, не-
долго думая, взял да по стене полез. Добрался почти до самого верха, до
окошка, вовнутрь башни заглянул и увидел большую комнату. В комнате Зе-
нон на лавке сидит, а рядом с ним Ермила спит-похрапывает. Зенон Василия
приметил и говорит:
- Пришел-таки, добрый молодец? Я ведь давно тебя жду. Хороша у меня
железная башня, так теперь будет к ней еще и башенка.
Тут он хотел было книжицу из медальона достать, а Василий в окно
влез, на пол с подоконника спрыгнул и колдуну в ответ:
- Не трудись попусту, все одно меня не погубишь, я кольчугу-то от-
цовскую неспроста надел.
- Но и тебе меня не одолеть, - смеется колдун. - Ни стрелой, ни мечом
меня не возьмешь.
- Не одолеть, говоришь? А коли я у тебя медальон отберу? Тогда что?
Умолк колдун, испугался, съежился, а потом вдруг с лавки вскочил, к
окну подбежал да из башни и выпрыгнул. Выпрыгнул, вороном оборотился,
прочь полетел, все дальше и дальше уходит. А Василий сразу к окну. Стре-
лу послал да цепочку, что на шее у ворона болталась, и перебил. Сосколь-
знула цепочка, к земле полетела, а вместе с ней и медальон с книжицей.
Ворон вокруг кружит, пропажу свою клювом подцепить норовит. А добрый мо-
лодец снова за лук. Вторую стрелу пустил да ворону в самое сердце уго-
дил.
Рухнул ворон в реку, а башня задрожала, затрещала и на мелкие кусочки
рассыпалась. Охотник наш с высоты на землю упал, ударился крепко и рас-
шибся бы насмерть, кабы волшебная кольчужка его не уберегла. Только на
ноги встал, глядь - рядом отец цел и невредим, здесь же и конь его.
Здесь же и кузнец Дементий, и Ермила.
Взревел Ермила, хотел было сбежать, но не тутто было, Дементий крепко
за хвост ухватил, а Гордей за загривок держит, с места двинуться не да-
ет. Как ни крутился ящер, как ни вертелся - все напрасно.
А трое удальцов оседлали его, коня ему на спину поставили да повелели
в горы лететь, чтобы царевну из заточения вызволить. Недолго летели, до
пещеры добрались. Богатырь с ящера слез, камень отодвинул, а там, под
горой, царевна живая и невредимая сидит, избавителей своих дожидается.
Слава Богу, спасли дочку царскую да в обратный путь.
Вот уже и в столицу вернулись, прямо возле царских теремов на зем-
лю-матушку опустились. Тото переполох вокруг поднялся, то-то суета! На-
род на Ермилу дивится, собаки лают, стража царская с пиками да секирами
к нему подступает.
Но вот царю о возвращении царевны доложили. Так он тут же все дела
бросил, из хором своих выбежал, любимую доченьку обнимает да целует. До
того обрадовался, что Ермилу-то сразу и не приметил. А зверь ему на ухо
как рявкнет, да так, что у царя-батюшки от неожиданности ноги подкоси-
лись.
- Господи, - говорит, - откуда же зверь-то такой взялся? Это что же
получается, доченька, ты на нем, что ли, и прилетела?
Тут Гордей слово взял, все как есть доложил. А царь его выслушал,
похвалил, потом Василия с Дементием расспросил да повелел всех троих к
наградам представить. Потом в трапезную их позвал, пир горой учинил.
Попировали удальцы, царя за награды, за угощение поблагодарили да по
домам разошлись. А Дементия и Ермилу с собой забрал.
Возвратился кузнец домой. Вернулся к семейству своему, к жене, деточ-
кам да старикам-родителям. Родители счастливы, жена на радостях всплак-
нула, а уж деточки-то со всех сторон его облепили, да развеселились,
расшалились, да от папеньки ни на шаг. Скоро и народ со всей деревни
пришел с Дементием повидаться, на ящера летучего поглядеть.
А Дементий перво-наперво кол огромный из цельного дуба вытесал да
посреди двора в землю вбил, Ермилу на цепь посадил. С той поры Ермила ко
всякому труду приучался. Он и землю пахал, и воду таскал, и дрова из ле-
са носил, и подковы ковал.
Через год-другой до того в кузнечном деле преуспел, до того молва о
нем добрая пошла, что даже из соседних деревень люди приходить стали.
Кому плуг почини, кому петли для ворот сделай, кому лошадь перекуй -
всякого дела хватает. Весь в работе Ермила, для людей старается, но и
народ к с нему с добром: кто пирог несет, кто ковригу, кто капусты целый
воз А в студеную пору как-то собрались деревенские бабульки вместе да
теплую шерстяную попону ему связали.
Стал Ермила добрым и кротким, даже дети перестали его бояться, по
праздникам к нему с гостинцами приходили. Но больше других о Ермиле за-
ботилась Машенька, младшая доченька Дементия. Она ему и вкусный кусочек
принесет, и молочка парного, она и сказочку ему перед сном расскажет, и
ласковым словом одарит. Вот такая была у кузнеца доченька.
Как-то раз в разгар масленицы пошли дети на санках с горок кататься.
Только за околицу вышли - вдруг волчище откуда ни возьмись. Схватил Ма-
шеньку и в лес поволок. Испугались дети, на помощь зовут, а волк-то все
быстрее и быстрее уходит.
Народ из деревни высыпал Кто с топором, кто с дубьем, да только дог-
нать-то серого разбойника не могут. Пропала бы Машенька, кабы не Ермила.
Как услышал он о том, что с ней приключилось, до того разъярился, с та-
кой силой вслед за волчищей рванул, что и цепь железная его не удержала,
оборвалась, словно нитка. Догнал волка, Машеньку у него отобрал, а само-
го злодея за хвост ухватил, раскрутил да запустил далеко-далеко, аж за
самый горизонт.
Успокоил Ермила Машеньку, в щечку поцеловал, по головке лапищей своей
погладил да родителям отнес. Вот уж радость-то была, вот уж праздник! Со
всей деревни народ к Ермиле повалил.
Каждый его благодарит, каждый гостинцем одаривает, каждый здоровья
желает.
Но вот день к концу подошел; стемнело, и люди по домам разошлись. А
Ермила в своем сарае попоной укрылся да спать лег. Пришла к нему перед
сном Машенька, сказочку рассказала, побаюкала, песенку спела.
И уснул Ермила под колыбельную, и приснился ему сон. Вот идет он буд-
то бы по заснеженному полю: все вокруг белым-бело, вьюга метет, ветер
так и свистит. Вдруг видит Ермила, как через поле, через сугробы. Дед
Мороз шагает. Да-да, тот самый Дед Мороз, о котором Машенька в сказках
своих рассказывала. Ермила с ним поздоровался, а тот ему в ответ, да
зычно, раскатисто:
- Здравствуй и ты, добрый человек!
- Человек? - удивляется Ермила. - Да еще и добрый?
- Да! Человек! - отвечает Дед Мороз.
Улыбнулся Дед Мороз, рукой на прощание махнул и дальше пошел, а Ерми-
ла стоит посреди поля, задумался, да понять ничего не может. Вдруг ви-
дит, как на белогривой тройке следом за Дедом Морозом внученька его Сне-
гурочка едет.
- Здравствуй, Снегурочка! - говорит Ермила.
- Здравствуй и ты, добрый человек! - молвила Снегурочка да вслед за
дедушкой своим поспешила.
Удивился Ермила больше прежнего, дальше пошел и у опушки соснового
бора лесных человечков повстречал. Те ручонками ему машут, доброго здо-
ровья желают, не иначе как добрым человеком его величают.
Вот такой удивительный сон снится Ермиле. А между тем ночь к концу
идет, небо светлеет, на Востоке зорька горит-разгорается. Петухи поют,
коровы голоса подают, деревенский народ с печей да полатей слезает, за
хозяйство принимается.
И Дементий встал да пошел первым делом Ермилу завтраком накормить.
Вот заходит он в сарай, а там - о Господи! - добрый молодец под попоной
спит, а вокруг него чешуйчатая шкура от ящера разбросана. Дементий, не-
долго думая, шкуру собрал да в подпол спрятал, а молодцу новую, нарядную
одежду принес. Дождался пробуждения его и спрашивает:
- Как звать тебя?
- Ермила, - отвечает молодец.
- Так знай же, Ермила, что отныне ты мне и жене моей сыном прихо-
дишься, а детям моим - братцем. Так что одевайся, сынок, да пойдем ско-
рее в дом - завтракать пора.
Пришел Дементий домой, сына привел; братья и сестры Ермилу встретили
ласково, обнимают, а матушка целует да к столу зовет. Но больше всех
счастье Машеньке - ведь это она ему и песенки колыбельные пела, и сказки
рассказывала.
Вот такая история приключилась с Ермилой. Зажил он в семье кузнеца,
был он заботливым сыном, добрым братом и работником хоть куда.
А шкура от ящера так в подполе и осталась, так и лежала там, пока мы-
ши ее в труху не изгрызли.
молод да здоров, размером со слона, да еще с длиннющим гребенчатым хвос-
том. Вот уж страшилище так страшилище. Но, что самое любопытное, на спи-
не у него были маленькие перепончатые крылышки. Распустит, бывало, кры-
лышки, примется ими размахивать, все машет-машет и глядь - тр-р-р-р -
уже полетел. Вот таков был Ермила.
Надо сказать, что при всей своей силище был он неимоверно ленив, до
того ленив, что прокормить себя толком не мог. Возьмется в погожий денек
птиц в небе ловить - все без толку, они в разные стороны от него разле-
таются. Примется дичь лесную гонять, а догнать не может - лень не пуска-
ет. Надумает рыбу в реке или в озере добыть - тоже попусту. Вот так и
жил впроголодь, травой да водорослями перебивался.
Как-то раз поутру отправился Ермила пропитание себе подыскать. Шел
лесами, шел лугами, да вдруг за рекой, на пригорке деревню увидал. Дере-
венька небольшая, всего-то несколько дворов, но богатая: избы крепкие,
нарядные, в садах утопают, из коровников на овинов скотина голоса пода-
ет. Поглядел Ермила на все это хозяйство, людям позавидовал да решил
ближайшей же ночью к ним наведаться, чужим добром разжиться. Спрятался в
лесу, темноты дождался, подобрался к деревеньке, коровник разворотил,
одну корову в чащобу уволок. Съел ее, и до того ему говядинка парная
понравилась, что не удержался он, следующей ночью залез в то же самое
подворье, еще одну корову добыл. Вот ест он, свеженьким мясом лакомится,
все облизывается да причмокивает, от удовольствия глаза закатывает, да
только одного не ведает, что живет в деревеньке кузнец по имени Демен-
тий, и что в этот самый час Дементий в кузнице трудится, палицу выковы-
вает, да палицу не простую, а здоровенную, чтобы ночного вора образу-
мить.
Ермила тем временем добычу свою доел, отоспался, а следующим вечером
вновь на промысел отправился. Только к деревеньке подобрался, хотел было
забор-то проломить, а Дементий тут как тут.
- Стой, - говорит, - зверюга! Не смей хозяйство разорять!
- Тоже мне, силач нашелся, - смеется ящер. - Вот попадешь мне на зу-
бок - по-другому заговоришь.
Тут он забор сломал, пасть разинул, хотел было кузнеца схватить, да
не тут-то было. Дементий палицей размахнулся да по носу его хрясть!
Чего-чего, а уж такого оборота Ермила не ожидал. На задние лапы сел,
глазами хлопает, да ничегошеньки перед собой не видит - только круги ка-
кие-то плывут, искорки мелькают, а в ушах колокольчики-бубенчики звенят,
так и заливаются.
Но вот колокольчики утихли, круги перед глазами рассеялись, искорки
погасли, и вновь Ермила кузнеца увидал. А тот время зря не теряет, здо-
ровенную цепь из сарая тащит да приговаривает:
- Вот сейчас на цепь тебя посажу, будешь в хозяйстве трудиться. Уж
я-то тебя и землю пахать научу, и к делу кузнечному приспособлю.
- Не хочу землю пахать и в кузнице работать не желаю, - отвечает Ер-
мила да потихонечку к лесу пятится.
- Мало ли что не желаешь. Будешь у меня к труду приучаться. Не годит-
ся воровством да разбоем жить, - отвечает Дементий, а сам уже цепь Ерми-
ле на шею прилаживает.
Тут ящер повернулся, хотел было в лес убежать, да только кузнец-то не
пускает, за хвост крепко ухватил, обратно на подворье тащит.
Что делать Ермиле, куда деваться? Заревел он, крылышками затрепетал,
в небо поднялся да Дементия с собой уволок. Как ни пытался с хвоста его
сбросить, все напрасно, так вместе с ним и улетел.
Вот летит он в облаках и думает, как бы от непрошеного ездока изба-
виться. А ездок-то слазить с Ермилы и не собирается, потихонечку-полего-
нечку с хвоста на спину к нему перебрался, а потом и вовсе шею оседлал.
Ящер рычит, головой туда-сюда крутит, от кузнеца освободиться норо-
вит, а тот лишь посмеивается да приговаривает:
- Образумься, - говорит, - одумайся. Сколько ни летай, а на землю все
одно возвратишься. Уж я-то теперь от тебя не отстану, к хозяйству приоб-
щу, к всякой работе приучать буду.
- Не бывать тому, - злится Ермила - Мы еще посмотрим, кто кого! Вот к
дядьке моему наведаемся, уж он-то управу на тебя найдет.
- К дядьке? - удивился Дементий. - К какому такому дядьке?
- А вот сейчас и увидишь.
Тут Ермила подлетел к какой-то старой крепости, стоявшей на вершине
холма, плюхнулся на землю возле главных ворот и что было мочи возопил:
- Дядюшка! Дядюшка Зенон, где ты? Помоги мне от злодея оборониться!
Он меня обижает!
Ворота приоткрылись, и вышел из них старичок. Старичок, вроде бы, как
старичок, все-то в нем людское, привычное, вот только глаза необычные,
какие-то страшные - одним словом, змеиные глаза, да и только.
- Дядюшка, ты ли это? - удивился Ермила. - Как же это ты умудрился
облик-то человеческий принять?
- Об этом потом расскажу, - отвечает старец. - А сейчас поведай, Ер-
милушка, зачем пожаловал.
Тут ящер заплакал, зарыдал и с обидой в голосе говорит:
- Вот погляди, дядя Зенон, на того злодея, что на шее у меня пристро-
ился. Он мне покушать вволю не давал, он меня по носу стукнул, он гро-
зился, что землю пахать на мне будет да еще в кузнице работать заставит!
- Нешто покушать вволю не давал? - удивился старец.
- Не дава-а-а-л, - хнычет Ермила.
- И по носу стукнул?
- Стукнул, - жалуется Ермила.
- Больно стукнул или так себе?
- Бо-о-о-льно! Бо-о-о-льно! - твердит Ермила, а сам рыдает пуще преж-
него.
Старичок племянника слушает, по голове его поглаживает, все жалеет да
успокаивает, на кузнеца с укоризной поглядывает.
- Ай-ай-ай, - говорит, - и откуда же в тебе, мил человек, столько
жестокости, столько злости взялось? Нешто можно дитятю малую обижать?
- Дитятю? - удивляется Дементий. - Ничего себе дитятя, зверюга крово-
жадная.
- Ну вот, мил человек, опять ты за свое, - вздыхает старичок, - никак
понять меня не желаешь. А коли так, то послушай, что я тебе сейчас ска-
жу.
Тут он снял с шеи висевший на цепочке медальон, открыл его и достал
крохотную-прекрохотную книжицу. Полистал книжицу, нашел нужную странич-
ку, потом указал пальцем на Дементия и вслух, громко и отчетливо прочи-
тал заклинание. Стоило ему это сделать, как Дементий тут же с Ермилиной
шеи свалился и обратился в высокий, вросший в землю железный столб.
То-то обрадовался Ермила, то-то развеселился, принялся вокруг столба
плясать, ножищами топать. А дядюшка тем временем ворота открывает, пле-
мянника в крепость обедать зовет.
Надо сказать, что дядюшка Зенон от рождения змеем был, но не простым
змеем, а колдовским. И не случайно с самого детства, сызмальства прист-
растился он к нечистому делу, с годами в чернокнижных премудростях из-
рядно преуспел, а на склоне лет до того изощрился, до того исхитрился,
что сумел человеческий облик принять.
С давней поры жил он в своей крепости, никого к себе не пускал - все
боялся, как бы кто колдовские секреты у него не похитил. А секретов было
предостаточно, одни заклинания чего стоили. Было у него заклинаний этих
превеликое множество, почти на любой случай жизни, и записаны они были в
той самой книжице, которую он против Дементия употребил. Вот, к примеру,
надо Зенону супчик приготовить. Так он достает книжицу, находит нужную
страничку, заклинание тихонечко прошепчет и - р-раз! - суп уже готов,
причем без воды, без огня, сам собой сварился. Дров наколоть или печь
истопить - то же самое. Не жизнь, а одно удовольствие! Так и жил он себе
преспокойненько, делом своим колдовским занимался, кабы не прилетел к
нему племянничек.
Так вот, повел Зенон Ермилу в трапезную, сам в уголочке сел, книжицу
полистал, под нос себе что-то нашептал - и тут же неведомо откуда два
жареных быка появились, с десяток гусей, фаршированных яблоками, бочка
вина. Племянничек яства эти оком окинул, мигом все смолотил, облизнулся,
добавки просит. Зенон - снова за книжицу, добавку сотворил: пять бара-
нов, тушенных с овощами, двух отварных осетров, огромный пирог пудов
этак на восемь да бочонок пива.
Наконец-то накормил гостя, спать уложил, а сам, не мешкая, опять за
чернокнижные опыты принялся. Спустился в подземелье, над огнем колдует,
баночки да скляночки открывает, пузырьки откупоривает, всякий настой да
зелье, порошки да травки из них извлекает, вместе все замешивает, закли-
нания твердит. Только в дело вошел, только в хитросплетения мыслей углу-
бился, как вдруг слышит рев наверху. "Дядюшка, есть хочу! - ревет пле-
мянник, да так, что вся крепость трясется, того и гляди развалится. -
Полдничать пора! С голода помираю!"
Делать нечего, пришлось все бросить да в трапезную подняться, Ермилу
кормить. Пополдничал Ермила, снова спать завалился, а через часок-другой
опять дядюшку зовет. И так каждый день, каждую ночь, все одно и то же.
Терпел Зенон неделю, терпел другую, терпел третью, а на четвертую и го-
ворит:
- Не пойму я, Ермилушка, отчего ты прожорливый такой. То и дело от
опытов меня отвлекаешь, прямо напасть какая-то!
- С дороги устал, - отвечает племянник, - проголодался. Да и возраст
у меня такой, что организм растет, питания требует. Ты, дядюшка, вместо
того чтобы скаредничать да куском хлеба меня попрекать, покормил бы хоть
разок мяском свеженьким, живым, а то все жареное да вареное - надоело
уже.
- Вот чего не могу, того не могу, - отвечает дядюшка. - Заклинаний
таких еще не придумал, чтобы живое существо сотворить. День и ночь
бьюсь, а все попусту.
- Плохо, - с сожалением в голосе говорит Ермила. - Может быть, приле-
жания, усердия тебе не хватает? Ты уж постарайся, дядюшка, не ленись -
больно мне мяска живого поесть хочется.
- Это дело не простое, - объясняет Зенон, - не скорое. А ежели тебе и
впрямь невтерпеж, так вокруг крепости леса бескрайние, и дичи в них пре-
достаточно.
- А кто же дичь эту для меня добудет?
- Сам и добудешь.
Поразмыслил Ермила да поутру на охоту отправился. Все вокруг исходил,
и оленей, и косуль встречал, да только поймать не сумел. Набрел на
большущий муравейник, целиком его проглотил, но ни капельки не наелся,
лишь аппетит еще больше нагулял. Вернулся в крепость, рев поднял пуще
прежнего, в который раз мяса свежего просит. А Зенон для Ермилы и так и
сяк старается, да все угодить не может - больно уж привередливый, больно
разборчивый племянничек стал. Что ему ни приготовь, что ни подай - все
на скудность пищи жалуется, все упреками дядьку изводит.
Но и это не все! Как-то раз после ужина, перед сном, задумался Ерми-
ла, умолк, а потом этак томно вздохнул и говорит:
- Мысль у меня есть, дядюшка. А отчего бы не жениться мне? Так что ты
особо не мешкай, невесту мне подбирай...
Зенон помалкивает, а сам думает: "Этого еще не хватало. Тут одного не
прокормишь, а уж вдвоем-то они меня из собственного дома выживут".
А Ермила оглоблей в зубах ковыряет, глазищи на дядьку таращит да
мысль свою продолжает:
- Ты мне не просто невесту найди, а красавицу, да знатного рода, что-
бы всем на зависть.
- Может быть, царскую дочь тебе? - спрашивает Зенон, да этак с ехид-
цей, насмешливо.
- И то неплохо, - соглашается Ермила. - Дело стоящее. Ты умом-то по-
раскинь, дядюшка. Коли я у царя в зятьях буду, так неужто он меня не
прокормит?
Тут Ермила зевнул, на бок увалился и дал храпака, а Зенон, недолго
думая, огромным орлом оборотился да пустился в дальний путь, все для
племянника старается.
К полуночи в столицу прилетел, вокруг царских теремов кружит, все в
окна заглядывает, дочку царскую выискивает.
Нашел-таки, разглядел. Вот она, царевна, на пуховых перинках-подушеч-
ках в кружевной рубашечке спит себе, почивает. "Хороша невеста, глаз не
оторвать, - думает Зенон, - для Ермилы сгодится". Тут он через окно в
спальню забрался, схватил царевну и был таков.
К утру возвратился в крепость, невесту Ермиле принес, а она - вот не-
задача! - замуж идти за него отказывается. И так и этак упрашивали - все
попусту!
Не стерпел Ермила, рассердился, на дядюшку с обидой поглядывает.
- Что же это за невеста, - спрашивает, - коли она идти за меня не хо-
чет? Зачем ты ее принес-то?
- Ты уж извини, - оправдывается Зенон. - Видать, ошибочка вышла.
- Ничего себе ошибочка! - возмущается племянник. - Как же мне теперь
зятем-то царевым стать? Ты, дядюшка, об этом подумал?
- Ой, и не говори, - сокрушается Зенон. - Не подумал! Теперь, видно,
придется царевну уговаривать, пока не согласится.
- И то верно, - поддакивает Ермила. - Ты ее привез - ты и уговаривай.
Да терпением запасись. Ты ей и нарядов, и сластей, и подарков всяких
раздобудь - глядишь, и одумается.
С этого дня Зенон окончательно потерял покой. Мало того что племянник
на шее сидит, так еще и царевне угождай.
Спустится, бывало, в свое подземелье, целый день колдует, наряды для
царевны творит, потом наверх тащит, примерить просит, а она к ним и при-
коснуться не желает. Ермила же, как узнает об этом, сразу дядьке упрек:
"Наряды никудышные, коли невесте моей не подошли. Ленишься ты, дядя Зе-
нон, усердия не проявляешь".
Зенон снова под землю, всяких шкатулок да ларцов, ожерелий да
перстней наколдует, а царевна к ним и не притронется. Ермила же опять
его нерадивостью корит. И так каждый день, одно и то же. Не жизнь у Зе-
нона стала, а сущая каторга! Но и это еще не все.
Как-то раз среди ночи приснился ему страшный сон, будто бы костлявая
старуха с косой к крепости подошла, будто бы в ворота стучится. Проснул-
ся Зенон в холодном поту, прислушался - тишина кругом. Спустился во
двор, к воротам подошел - тоже тихо. Ворота приоткрыл, наружу выглянул -
и там никого нет.
Постоял он возле ворот, а успокоиться-то никак не может, не в силах с
чувством страха совладать. Сам не поймет, в чем тут дело. Еще раз прис-
лушался, и почудилось ему, будто бы издалека, из-за гор, конский топот
раздался. Да-да, конский топот, причем топот-то тяжелый, гулкий - видно,
и конь силен, и всадник на нем не из легких.
Оборотился колдун летучей мышью да на звуки конских копыт полетел.
Недолго летел, увидел воина на коне, принялся вокруг него круги выписы-
вать Кружил-кружил, а потом сел у дороги на дерево и спрашивает:
- Как звать тебя, удалец?
- Гордей, - отвечает воин.
- А кто ты такой? Куда путь держишь? По какому такому делу в наши
края наведался?
- Царский богатырь я, - отвечает воин. - Надобно мне царевну разыс-
кать да в отчий дом вернуть, а того злодея, что похитил ее, - в железах
в острог заточить.
- Ну что же, дело не простое, - смеется Зенон.
- Не простое? - переспрашивает богатырь. - Это почему же?
- А вот послушай, что я скажу, и сам поймешь, почему.
Тут он открыл свою книжицу да прочитал заклинание, чтобы Гордея, как
и Дементия, в железный столб превратить. Прочитал, а проку-то нет! Бога-
тырь как ни в чем не бывало едет себе дальше и в ус не дует. Лишь
кольчуга на нем словно колокольчик зазвучала, серебряным звоном на зак-
линание отозвалась.
"Вот те на! - думает колдун. - Кольчужка-то, видать, не простая. Не
иначе как волшебная, от всякой напасти богатыря бережет". Испугался Зе-
нон, в воздух поднялся да обратно в крепость полетел. Возвратился, тут
же давай Ермилу будить.
- Поднимайся, - говорит. - Беда пришла! Видно, придется царевну роди-
телю возвратить.
- Как возвратить? - удивляется Ермила. - Не бывать тому!
Как ни старался дядюшка племянника вразумить, да так и не вразумил.
Уперся Ермила - и все тут! Спорили-спорили они, а в конце концов пореши-
ли на том, что Зенон царевну в высокие горы отнесет, да в пещере спря-
чет, да вход в пещеру здоровенным камнем закроет.
Тут Зенон снова за книжицу, дочку царскую в золотую куклу превратил,
сам волчье обличье принял да с куклой в зубах к горным вершинам поспе-
шил.
Вот бежит он лесными дорожками, ущельями пробирается, поторапливает-
ся, а Гордей тем временем уже к крепости подъезжает. Подъехал, в ворота
стучит да покрикивает:
- Эй, хозяин, открывай по-хорошему! Не то ворота сломаю!
Ермила из окна высунулся, непрошеного гостя оглядел да как рявкнет:
- Ишь чего захотел! Может быть, тебе еще и дочку царскую отдать? Ви-
дишь железный столб, что у ворот стоит? А ведь раньше не столб, а добрый
молодец был, все силой со мной тягался.
Осерчал богатырь, ворота вышиб да принялся ящера по крепости гонять.
Мечом здоровенным размахивает, все на своем пути крушит-ломает, Ермилу
изрубить норовит. А тот тоже не промах, пару раз Гордея подкараулил да
из-за угла оглоблей огрел. Бились они бились, да всю-то крепость разво-
ротили, до основания ее порушили. Видит Ермила, что дело плохо, деваться
некуда, так он крылышки свои распустил и - тр-р-р-р - в воздух взлетел,
вслед за дядюшкой в горы подался.
А богатырь развалины оглядел, пот со лба вытер да пошел к речушке,
что неподалеку текла, водицы испить. Реченька чистая, прохладная, а жур-
чит-то, что горлица воркует. Напился Гордей, напоил коня да искупаться
решил. Снял с себя кольчугу, разделся, в воду зашел. Вот купается он в
свое удовольствие, в волнах нежится, но одного лишь не ведает, что Зе-
нон-то, царевну в горы упрятав, уже обратно идет.
Возвращается Зенон и вдруг видит, как богатырь из реки выходит. А
кольчужка-то его вместе с одеждой на берегу лежит. Обрадовался колдун,
тут же книжицу свою достал, подходящее заклинание нашел да мигом Гордея
и его коня в железную башню обратил. Да башню высоченную, аж до самых
облаков. "Вот и новое жилье, - думает, - взамен порушенной крепости".
Вокруг башни обошел, со всех сторон ее разглядел, потом о кольчуге вол-
шебной вспомнил, хотел было ее забрать, да только - вот беда! - куда-то
пропала она, словно никогда ее здесь и не было. Удивился колдун, все
вокруг осмотрел, все обшарил, да так и не нашел ее, так и не понял, куда
она подевалась.
Скоро и Ермила к дядюшке вернулся, в башню залез, зажил у него на
хлебах в свое удовольствие, а о женитьбе больше и речи не заводил.
Все бы хорошо Зенону: и Дементия одолел, и Гордея сгубил, и от царев-
ны отделался. Но отчего же на сердце неспокойно? Отчего тревога гложет,
словно червь какой, словно язва в груди?
Хмурится колдун, лоб свой морщинит, все об одном и том же думает, ко-
торый день сам не свой ходит. Думал-думал и догадался-таки. Догадался,
что сын у богатыря есть, что рано или поздно он сюда, к железной башне
придет, что отца в беде не оставит.
И впрямь, не ошибся колдун. Был у Гордея сын, молодой, но знатный
охотник по имени Василий. Не дождался охотник возвращения родителя свое-
го, как-то поутру лук да колчан на плечо повесил, хлеб да сало в котомку
положил, попрощался с матушкой и в путь-дорожку пустился.
Шел день, неделю, месяц, на ночлег в лесах останавливался. Вот однаж-
ды вечерком нашел место посуше, набрал в котелок родниковой воды,
иван-чай заварил. Поужинал, сел у костра поудобнее, дремлет себе да к
лесным шорохам прислушивается. Вот мыши в темноте шуршат, вот филин вда-
леке ухает, вот ветерок по верхушкам деревьев прошелся.
Все как обычно, но вдруг почудилось Василию, будто бы тонюсенький го-
лосок рядом раздался, будто бы хихикает кто. Приоткрыв он глаза и здоро-
венную кедровую шишку возле своих ног приметил. А шишка спелая, орехов
полна. Орехи крупные, маслянистые да душистые, на вкус приятные.
"Кто же это обо мне позаботиться решил? - думает охотник. - Надо бы
узнать". Взял он ломтик сала, кусочек хлеба, на палочку насадил, над ог-
нем поджарил, а потом палочку с таким вот угощением возле костра в землю
воткнул.
Сам глаза закрыл, спящим притворился, но время от времени из-под бро-
вей посматривает. Минуту-другую ждал и дождался - из-за пенька человечек
выглянул, да человечек-то крохотный, размером примерно так с зайца. Выг-
лянул, к костру подкрался, крошку хлеба отломил, кусочек сала отгрыз.
Тут Василий не выдержал, рассмеялся, а человечек угощение хвать, в кусты
шнырь и был таков.
Но вот наступило утро; охотник наш пробудился, иван-чай допил и снова
в путь. Не успел и нескольких шагов пройти, как вдруг услышал чьи-то жа-
лобные крики, да голосок-то вроде знакомый - не иначе как того самого
человечка, что среди ночи с гостинцем приходил.
Тут Василий лук с плеча снял да на голос бегом. Видит, как огромный
черный лис лапами под корягой землю разрывает, а оттуда, из-под коряги,
крики-то как раз и доносятся. Василий, не мешкая, стрелу из колчана вы-
дернул, тетиву натянул, зверю прямо в голову метит.
Обернулся лис, испугался да как завопит:
- Не убивай меня, охотник! Пощади! Я тебе за это тайну открою, расс-
кажу, где алмазная россыпь в горах укрыта.
- Не надо мне драгоценностей твоих, коли ты человечков лесных губишь!
- Да на что тебе людишки эти? - удивляется лис. - Что в них проку-то?
А вот алмазная россыпь - другое дело, на дороге не валяется.
Умолк лис, ответа ждет, а охотник тетиву спустил да лисью голову к
коряге стрелой и пригвоздил.
Тут человечек из своего жилища выбрался, следом за ним - женушка его
да трое детишек мал мала меньше.
- Спасибо тебе, - говорят, - что от разбойника избавил, что жизнь че-
ловеческую на богатство не променял. Теперь мы перед тобой в долгу, и
ты, охотник, в каждом деле на нашу помощь рассчитывай.
- Мне бы батюшку родного найти, из беды вызволить, - отвечает Васи-
лии, - да царевну разыскать.
- Ну что же, дело это, видно, не легкое, а потому придется нам по
здешним лесам прогуляться, что и как разузнать.
Тут глава семейства наказал жене и деточкам дома сидеть, возвращения
его дожидаться, а сам в глубь леса пошел. Василий - следом.
Прошлись они, местный народец расспросили и узнали, что за беда с
Гордеем, отцом Василия, приключилась. Кроме того лесные человечки расс-
казали им, что колдовская сила Зенона сокрыта в том самом медальоне, ко-
торый он всегда при себе носит.
Но самое главное, что удалось узнать Василию, - это судьбу волшебной
кольчуги. Оказалось, что человечки тайком от колдуна ее в ручей уволок-
ли, чтобы она злодею не досталась.
Забрался молодец в ручей, кольчугу достал, отцовскую вещь сразу уз-
нал. "Ну что же, - думает, - теперь дело за мной. Пока колдуна не поре-
шу, кольчугу с себя не сниму". Тут он ее на себя надел, помощников своих
маленьких поблагодарил да прямо к Зенону и направился.
Подошел к башне, хотел было в дверь войти, а она заперта. Тогда, не-
долго думая, взял да по стене полез. Добрался почти до самого верха, до
окошка, вовнутрь башни заглянул и увидел большую комнату. В комнате Зе-
нон на лавке сидит, а рядом с ним Ермила спит-похрапывает. Зенон Василия
приметил и говорит:
- Пришел-таки, добрый молодец? Я ведь давно тебя жду. Хороша у меня
железная башня, так теперь будет к ней еще и башенка.
Тут он хотел было книжицу из медальона достать, а Василий в окно
влез, на пол с подоконника спрыгнул и колдуну в ответ:
- Не трудись попусту, все одно меня не погубишь, я кольчугу-то от-
цовскую неспроста надел.
- Но и тебе меня не одолеть, - смеется колдун. - Ни стрелой, ни мечом
меня не возьмешь.
- Не одолеть, говоришь? А коли я у тебя медальон отберу? Тогда что?
Умолк колдун, испугался, съежился, а потом вдруг с лавки вскочил, к
окну подбежал да из башни и выпрыгнул. Выпрыгнул, вороном оборотился,
прочь полетел, все дальше и дальше уходит. А Василий сразу к окну. Стре-
лу послал да цепочку, что на шее у ворона болталась, и перебил. Сосколь-
знула цепочка, к земле полетела, а вместе с ней и медальон с книжицей.
Ворон вокруг кружит, пропажу свою клювом подцепить норовит. А добрый мо-
лодец снова за лук. Вторую стрелу пустил да ворону в самое сердце уго-
дил.
Рухнул ворон в реку, а башня задрожала, затрещала и на мелкие кусочки
рассыпалась. Охотник наш с высоты на землю упал, ударился крепко и рас-
шибся бы насмерть, кабы волшебная кольчужка его не уберегла. Только на
ноги встал, глядь - рядом отец цел и невредим, здесь же и конь его.
Здесь же и кузнец Дементий, и Ермила.
Взревел Ермила, хотел было сбежать, но не тутто было, Дементий крепко
за хвост ухватил, а Гордей за загривок держит, с места двинуться не да-
ет. Как ни крутился ящер, как ни вертелся - все напрасно.
А трое удальцов оседлали его, коня ему на спину поставили да повелели
в горы лететь, чтобы царевну из заточения вызволить. Недолго летели, до
пещеры добрались. Богатырь с ящера слез, камень отодвинул, а там, под
горой, царевна живая и невредимая сидит, избавителей своих дожидается.
Слава Богу, спасли дочку царскую да в обратный путь.
Вот уже и в столицу вернулись, прямо возле царских теремов на зем-
лю-матушку опустились. Тото переполох вокруг поднялся, то-то суета! На-
род на Ермилу дивится, собаки лают, стража царская с пиками да секирами
к нему подступает.
Но вот царю о возвращении царевны доложили. Так он тут же все дела
бросил, из хором своих выбежал, любимую доченьку обнимает да целует. До
того обрадовался, что Ермилу-то сразу и не приметил. А зверь ему на ухо
как рявкнет, да так, что у царя-батюшки от неожиданности ноги подкоси-
лись.
- Господи, - говорит, - откуда же зверь-то такой взялся? Это что же
получается, доченька, ты на нем, что ли, и прилетела?
Тут Гордей слово взял, все как есть доложил. А царь его выслушал,
похвалил, потом Василия с Дементием расспросил да повелел всех троих к
наградам представить. Потом в трапезную их позвал, пир горой учинил.
Попировали удальцы, царя за награды, за угощение поблагодарили да по
домам разошлись. А Дементия и Ермилу с собой забрал.
Возвратился кузнец домой. Вернулся к семейству своему, к жене, деточ-
кам да старикам-родителям. Родители счастливы, жена на радостях всплак-
нула, а уж деточки-то со всех сторон его облепили, да развеселились,
расшалились, да от папеньки ни на шаг. Скоро и народ со всей деревни
пришел с Дементием повидаться, на ящера летучего поглядеть.
А Дементий перво-наперво кол огромный из цельного дуба вытесал да
посреди двора в землю вбил, Ермилу на цепь посадил. С той поры Ермила ко
всякому труду приучался. Он и землю пахал, и воду таскал, и дрова из ле-
са носил, и подковы ковал.
Через год-другой до того в кузнечном деле преуспел, до того молва о
нем добрая пошла, что даже из соседних деревень люди приходить стали.
Кому плуг почини, кому петли для ворот сделай, кому лошадь перекуй -
всякого дела хватает. Весь в работе Ермила, для людей старается, но и
народ к с нему с добром: кто пирог несет, кто ковригу, кто капусты целый
воз А в студеную пору как-то собрались деревенские бабульки вместе да
теплую шерстяную попону ему связали.
Стал Ермила добрым и кротким, даже дети перестали его бояться, по
праздникам к нему с гостинцами приходили. Но больше других о Ермиле за-
ботилась Машенька, младшая доченька Дементия. Она ему и вкусный кусочек
принесет, и молочка парного, она и сказочку ему перед сном расскажет, и
ласковым словом одарит. Вот такая была у кузнеца доченька.
Как-то раз в разгар масленицы пошли дети на санках с горок кататься.
Только за околицу вышли - вдруг волчище откуда ни возьмись. Схватил Ма-
шеньку и в лес поволок. Испугались дети, на помощь зовут, а волк-то все
быстрее и быстрее уходит.
Народ из деревни высыпал Кто с топором, кто с дубьем, да только дог-
нать-то серого разбойника не могут. Пропала бы Машенька, кабы не Ермила.
Как услышал он о том, что с ней приключилось, до того разъярился, с та-
кой силой вслед за волчищей рванул, что и цепь железная его не удержала,
оборвалась, словно нитка. Догнал волка, Машеньку у него отобрал, а само-
го злодея за хвост ухватил, раскрутил да запустил далеко-далеко, аж за
самый горизонт.
Успокоил Ермила Машеньку, в щечку поцеловал, по головке лапищей своей
погладил да родителям отнес. Вот уж радость-то была, вот уж праздник! Со
всей деревни народ к Ермиле повалил.
Каждый его благодарит, каждый гостинцем одаривает, каждый здоровья
желает.
Но вот день к концу подошел; стемнело, и люди по домам разошлись. А
Ермила в своем сарае попоной укрылся да спать лег. Пришла к нему перед
сном Машенька, сказочку рассказала, побаюкала, песенку спела.
И уснул Ермила под колыбельную, и приснился ему сон. Вот идет он буд-
то бы по заснеженному полю: все вокруг белым-бело, вьюга метет, ветер
так и свистит. Вдруг видит Ермила, как через поле, через сугробы. Дед
Мороз шагает. Да-да, тот самый Дед Мороз, о котором Машенька в сказках
своих рассказывала. Ермила с ним поздоровался, а тот ему в ответ, да
зычно, раскатисто:
- Здравствуй и ты, добрый человек!
- Человек? - удивляется Ермила. - Да еще и добрый?
- Да! Человек! - отвечает Дед Мороз.
Улыбнулся Дед Мороз, рукой на прощание махнул и дальше пошел, а Ерми-
ла стоит посреди поля, задумался, да понять ничего не может. Вдруг ви-
дит, как на белогривой тройке следом за Дедом Морозом внученька его Сне-
гурочка едет.
- Здравствуй, Снегурочка! - говорит Ермила.
- Здравствуй и ты, добрый человек! - молвила Снегурочка да вслед за
дедушкой своим поспешила.
Удивился Ермила больше прежнего, дальше пошел и у опушки соснового
бора лесных человечков повстречал. Те ручонками ему машут, доброго здо-
ровья желают, не иначе как добрым человеком его величают.
Вот такой удивительный сон снится Ермиле. А между тем ночь к концу
идет, небо светлеет, на Востоке зорька горит-разгорается. Петухи поют,
коровы голоса подают, деревенский народ с печей да полатей слезает, за
хозяйство принимается.
И Дементий встал да пошел первым делом Ермилу завтраком накормить.
Вот заходит он в сарай, а там - о Господи! - добрый молодец под попоной
спит, а вокруг него чешуйчатая шкура от ящера разбросана. Дементий, не-
долго думая, шкуру собрал да в подпол спрятал, а молодцу новую, нарядную
одежду принес. Дождался пробуждения его и спрашивает:
- Как звать тебя?
- Ермила, - отвечает молодец.
- Так знай же, Ермила, что отныне ты мне и жене моей сыном прихо-
дишься, а детям моим - братцем. Так что одевайся, сынок, да пойдем ско-
рее в дом - завтракать пора.
Пришел Дементий домой, сына привел; братья и сестры Ермилу встретили
ласково, обнимают, а матушка целует да к столу зовет. Но больше всех
счастье Машеньке - ведь это она ему и песенки колыбельные пела, и сказки
рассказывала.
Вот такая история приключилась с Ермилой. Зажил он в семье кузнеца,
был он заботливым сыном, добрым братом и работником хоть куда.
А шкура от ящера так в подполе и осталась, так и лежала там, пока мы-
ши ее в труху не изгрызли.
