Иван да Марья
Десятая неделя после пасхи - купальские дни. Солнце самый пуп земли
печет, и зацветает дивная Полынь-трава. В озера, на самое зеленое дно,
под коряги подводные, под водоросли глядит огненное солнце.
Негде упрятаться русалкам-мавкам, и в тихие вечера, в лунные ночи
уходят они из вод озерных и хоронятся в деревьях, и зовут их тогда дре-
вяницами.
Это присказка, а сказка вот какая. Жили-были брат Иван да сестра
Марья в избенке на берегу озера.
Озеро тихое, а слава о нем дурная: водяной шалит. Встанет над озером
месяц, начнут булькать да ухать в камышиных заводях, захлюпают по воде
словно вальками, и выкатит из камышей на дубовой коряге водяной, на го-
лове колпак, тиной обмотан. Увидишь, прячься - под воду утянет.
Строго брат Иван наказывал сестре Марье:
- Отлучусь я, так ты после сумерек из хаты - ни ногой, песни не пой
над озерной водой, сиди смирно, тихо, как мыши сидят...
- Слушаю, братец! - говорит Марья.
Ушел Иван в лес. Скучно стало Марье одной за станком сидеть; облоко-
тилась она и запела:
Где ты, месяц золотой? -
Ходит месяц над водой, -
В глыбко озеро взглянул,
В темных водах утонул.
Вдруг стукнуло в ставню.
- Кто тут?
- Выдь к нам, выдь к нам, - говорят за ставней тонкие голоса.
Выбежала Марья и ахнула. От озера до хаты - хороводы русалочьи.
Русалки-мавки взялись за руки, кружатся, смеются, играют.
Всплеснула Марья ладошами. Куда тут! - обступили ее мавки, венок на-
дели...
- К нам, к нам в хоровод, ты краше всех, будь наша царица. - Взяли
Марью за руки и закружились.
Вдруг из камыша вылезла синяя, раздутая голова в колпаке.
- Здравствуй, Марья, - захрипел водяной, - давно я тебя поджидал... -
И потянулся к ней лапами...
Поздним утром пришел Иван. Туда, сюда, - нет сестрицы. И видит - на
берегу башмаки ее лежат и поясок.
Сел Иван и заплакал. А дни идут, солнце ближе к земле надвигается.
Настала купальская неделя.
"Уйду, - думает Иван, - к чужим людям век доживать, вот только лапти
новые справлю".
Нашел за озером липку, ободрал, сплел лапти и пошел к чужим людям.
Шел, шел, видит - стоит голая липка, с которой он лыки драл.
"Ишь ты, назад завернул", - подумал Иван и пошел в другую сторону.
Кружил по лесу и опять видит голую липку.
- Наважденье, - испугался Иван, побежал рысью.
А лапти сами на старое место загибают... Рассердился Иван, замахнулся
топором и хочет липку рубить. И говорит она человеческим голосом:
- Не руби меня, милый братец...
У Ивана и топор вывалился.
- Сестрица, ты ли?
- Я, братец; царь водяной меня в жены взял, теперь я древяница, а с
весны опять русалкой буду... Когда ты с меня лыки драл, наговаривала я,
чтобы не уходил отсюда далеко.
- А нельзя тебе от водяного уйти?
- Можно, найти нужно Полынь-траву на зыбком месте и мне в лицо бро-
сить.
И только сказала, подхватили сами лапти, понесли Ивана по лесу.
Ветер в ушах свистит, летят лапти над землей, поднимаются, и вверх в
черную тучу мчится Иван.
"Не упасть бы", - подумал и зацепился за серую тучу - зыбкое место.
Пошел по туче - ни куста кругом, ни травинки. Вдруг зашевелился под
ногами и выскочил из тучевой ямы мужичок с локоток, красная шапочка.
- Зачем сюда пришел? - заревел мужичок, как бык, откуда голос взялся.
- Я за Полынь-травою, - поклонился Иван.
- Дам тебе Полынь-траву, только побори меня цыганской ухваткой.
Легли они на спины, по одной ноге подняли, зацепились, потянули.
Силен мужичок с локоток, а Ивану лапти помогают. Стал Иван перетяги-
вать.
- Счастье твое, - рычит мужичок, - быть бы тебе на седьмом небе, мно-
го я закинул туда вашего брата. Получай Полынь-траву. - И бросил ему пу-
чок.
Схватил траву, побежал вниз Иван, а мужичок с локоток как заревет,
как загрохочет и язык красный из тучи то метнет, то втянет.
Добежал до липки Иван и видит - сидит на земле страшный дед, водит
усами...
- Пусти, - кричит Иван, - знаю, кто ты, не хочешь ли этого? - И ткнул
водяному в лицо Полыньтравою.
Вспучился водяной, лопнул и побежал ручьем быстрым в озеро.
А Иван в липку бросил Полынь-траву, вышла из липки сестрица Марья,
обняла брата, заплакала, засмеялась.
Избушку у озера бросили они и ушли за темный лес - на чистом поле
жить, не разлучаться.
И живут неразлучно до сих пор и кличут их всегда вместе - Иван да
Марья, Иван да Марья.
печет, и зацветает дивная Полынь-трава. В озера, на самое зеленое дно,
под коряги подводные, под водоросли глядит огненное солнце.
Негде упрятаться русалкам-мавкам, и в тихие вечера, в лунные ночи
уходят они из вод озерных и хоронятся в деревьях, и зовут их тогда дре-
вяницами.
Это присказка, а сказка вот какая. Жили-были брат Иван да сестра
Марья в избенке на берегу озера.
Озеро тихое, а слава о нем дурная: водяной шалит. Встанет над озером
месяц, начнут булькать да ухать в камышиных заводях, захлюпают по воде
словно вальками, и выкатит из камышей на дубовой коряге водяной, на го-
лове колпак, тиной обмотан. Увидишь, прячься - под воду утянет.
Строго брат Иван наказывал сестре Марье:
- Отлучусь я, так ты после сумерек из хаты - ни ногой, песни не пой
над озерной водой, сиди смирно, тихо, как мыши сидят...
- Слушаю, братец! - говорит Марья.
Ушел Иван в лес. Скучно стало Марье одной за станком сидеть; облоко-
тилась она и запела:
Где ты, месяц золотой? -
Ходит месяц над водой, -
В глыбко озеро взглянул,
В темных водах утонул.
Вдруг стукнуло в ставню.
- Кто тут?
- Выдь к нам, выдь к нам, - говорят за ставней тонкие голоса.
Выбежала Марья и ахнула. От озера до хаты - хороводы русалочьи.
Русалки-мавки взялись за руки, кружатся, смеются, играют.
Всплеснула Марья ладошами. Куда тут! - обступили ее мавки, венок на-
дели...
- К нам, к нам в хоровод, ты краше всех, будь наша царица. - Взяли
Марью за руки и закружились.
Вдруг из камыша вылезла синяя, раздутая голова в колпаке.
- Здравствуй, Марья, - захрипел водяной, - давно я тебя поджидал... -
И потянулся к ней лапами...
Поздним утром пришел Иван. Туда, сюда, - нет сестрицы. И видит - на
берегу башмаки ее лежат и поясок.
Сел Иван и заплакал. А дни идут, солнце ближе к земле надвигается.
Настала купальская неделя.
"Уйду, - думает Иван, - к чужим людям век доживать, вот только лапти
новые справлю".
Нашел за озером липку, ободрал, сплел лапти и пошел к чужим людям.
Шел, шел, видит - стоит голая липка, с которой он лыки драл.
"Ишь ты, назад завернул", - подумал Иван и пошел в другую сторону.
Кружил по лесу и опять видит голую липку.
- Наважденье, - испугался Иван, побежал рысью.
А лапти сами на старое место загибают... Рассердился Иван, замахнулся
топором и хочет липку рубить. И говорит она человеческим голосом:
- Не руби меня, милый братец...
У Ивана и топор вывалился.
- Сестрица, ты ли?
- Я, братец; царь водяной меня в жены взял, теперь я древяница, а с
весны опять русалкой буду... Когда ты с меня лыки драл, наговаривала я,
чтобы не уходил отсюда далеко.
- А нельзя тебе от водяного уйти?
- Можно, найти нужно Полынь-траву на зыбком месте и мне в лицо бро-
сить.
И только сказала, подхватили сами лапти, понесли Ивана по лесу.
Ветер в ушах свистит, летят лапти над землей, поднимаются, и вверх в
черную тучу мчится Иван.
"Не упасть бы", - подумал и зацепился за серую тучу - зыбкое место.
Пошел по туче - ни куста кругом, ни травинки. Вдруг зашевелился под
ногами и выскочил из тучевой ямы мужичок с локоток, красная шапочка.
- Зачем сюда пришел? - заревел мужичок, как бык, откуда голос взялся.
- Я за Полынь-травою, - поклонился Иван.
- Дам тебе Полынь-траву, только побори меня цыганской ухваткой.
Легли они на спины, по одной ноге подняли, зацепились, потянули.
Силен мужичок с локоток, а Ивану лапти помогают. Стал Иван перетяги-
вать.
- Счастье твое, - рычит мужичок, - быть бы тебе на седьмом небе, мно-
го я закинул туда вашего брата. Получай Полынь-траву. - И бросил ему пу-
чок.
Схватил траву, побежал вниз Иван, а мужичок с локоток как заревет,
как загрохочет и язык красный из тучи то метнет, то втянет.
Добежал до липки Иван и видит - сидит на земле страшный дед, водит
усами...
- Пусти, - кричит Иван, - знаю, кто ты, не хочешь ли этого? - И ткнул
водяному в лицо Полыньтравою.
Вспучился водяной, лопнул и побежал ручьем быстрым в озеро.
А Иван в липку бросил Полынь-траву, вышла из липки сестрица Марья,
обняла брата, заплакала, засмеялась.
Избушку у озера бросили они и ушли за темный лес - на чистом поле
жить, не разлучаться.
И живут неразлучно до сих пор и кличут их всегда вместе - Иван да
Марья, Иван да Марья.
