Иван-Царевич и алая алица
Скучно стало Ивану-царевичу, взял он у матушки благословение и пошел
на охоту. А идти ему старым лесом.
Настала зимняя ночь. В лесу то светло, то темно; по спелому снегу мо-
роз потрескивает.
Откуда ни возьмись выскочил заяц; наложил Иванцаревич стрелу, а заяц
обернулся клубком и покатился. Иван-царевич за ним следом побежал.
Летит клубок, хрустит снежок, и расступились сосны, открылась поляна,
на поляне стоит белый терем, на двенадцати башнях - двенадцать голов
медвежьих... Сверху месяц горит, переливаются стрельчатые окна.
Клубок докатился, лунь-птицей обернулся: сел на воротах. Испугался
Иван-царевич, - вещую птицу застрелить хотел, - снял шапку.
- Прости глупость мою, лунь-птица, невдомек мне, когда ты зайцем бе-
жал.
- Меня Алая-Алица, ясная красавица, жижова пленница, за тобой посла-
ла, - отвечает ему лунь-птица, - давно стережет ее старый жиж.
- Войди, Иван-царевич, - жалобно прозвенел из терема голос.
По ледяному мосту пробежал, распахнул ворота Иван-царевич - оскали-
лись медвежьи головы. Вышиб ногой дверь в светлицу: видит - на нетоплен-
ной печурке сидит жиж, голова у него медная, глазами ворочает.
- Ты зачем объявился? Или две головы на плечах? - зарычал жиж.
Прицелился Иван-царевич и вогнал золотую стрелу между глаз старому
жижу.
Упал жиж, дым повалил у него изо рта, вылетело красное пламя и поело
терем. Иван-царевич побежал в светлицу. У окна, серебряными цепями при-
кована, сидит Алая-Алица, плачет... Разрубил цепи, взял Иван-царевич на
руки царевну и выскочил с ней в окошко.
Рухнул зимний терем и облаком поднялся к синему небу. Сбежал снег с
поляны, на земле поднялись, зацвели цветы. Распустились по деревьям
клейкие листья.
Откуда ни возьмись прибежали тоненькие, синие еще от зимнего недоеда,
русалки-мавки, закачались на деревьях; пришел журавль на одной ноге; за-
куковала кукушка; лешие захлопали в деревянные ладоши; позык аукался.
Шум, гам, пение птичье... И по синему небу раскатился, загрохотал ап-
рельский гром.
И узнали все на свете, что Иван-царевич справляет свадьбу с Алой-Али-
цей, весенней царевной.
на охоту. А идти ему старым лесом.
Настала зимняя ночь. В лесу то светло, то темно; по спелому снегу мо-
роз потрескивает.
Откуда ни возьмись выскочил заяц; наложил Иванцаревич стрелу, а заяц
обернулся клубком и покатился. Иван-царевич за ним следом побежал.
Летит клубок, хрустит снежок, и расступились сосны, открылась поляна,
на поляне стоит белый терем, на двенадцати башнях - двенадцать голов
медвежьих... Сверху месяц горит, переливаются стрельчатые окна.
Клубок докатился, лунь-птицей обернулся: сел на воротах. Испугался
Иван-царевич, - вещую птицу застрелить хотел, - снял шапку.
- Прости глупость мою, лунь-птица, невдомек мне, когда ты зайцем бе-
жал.
- Меня Алая-Алица, ясная красавица, жижова пленница, за тобой посла-
ла, - отвечает ему лунь-птица, - давно стережет ее старый жиж.
- Войди, Иван-царевич, - жалобно прозвенел из терема голос.
По ледяному мосту пробежал, распахнул ворота Иван-царевич - оскали-
лись медвежьи головы. Вышиб ногой дверь в светлицу: видит - на нетоплен-
ной печурке сидит жиж, голова у него медная, глазами ворочает.
- Ты зачем объявился? Или две головы на плечах? - зарычал жиж.
Прицелился Иван-царевич и вогнал золотую стрелу между глаз старому
жижу.
Упал жиж, дым повалил у него изо рта, вылетело красное пламя и поело
терем. Иван-царевич побежал в светлицу. У окна, серебряными цепями при-
кована, сидит Алая-Алица, плачет... Разрубил цепи, взял Иван-царевич на
руки царевну и выскочил с ней в окошко.
Рухнул зимний терем и облаком поднялся к синему небу. Сбежал снег с
поляны, на земле поднялись, зацвели цветы. Распустились по деревьям
клейкие листья.
Откуда ни возьмись прибежали тоненькие, синие еще от зимнего недоеда,
русалки-мавки, закачались на деревьях; пришел журавль на одной ноге; за-
куковала кукушка; лешие захлопали в деревянные ладоши; позык аукался.
Шум, гам, пение птичье... И по синему небу раскатился, загрохотал ап-
рельский гром.
И узнали все на свете, что Иван-царевич справляет свадьбу с Алой-Али-
цей, весенней царевной.
