Прожорливый башмак
В детской за сундуком лежал медведюшка, - его туда закинули, он и
жил.
В столе стояли оловянные солдаты с ружьями наперевес.
В углу в ящике жили куклы, старый паровоз, пожарный с бочкой, дикая
лошадь без головы, собачка резиновая да собачка, которая потерялась, -
полон ящик.
А под кроватью валялся старый нянькин башмак и просил каши.
Когда нянька зажигала ночник на стене, говорила "ох, грехи" и вали-
лась на сундук, слетал тогда с карниза зазимовавший комар и трубил в
трубу, которая у него приделана к носу:
- На войну, на войну!
И тотчас выпрыгивали из стола солдаты, солдатский генерал на белом
коне и две пушки.
Из-за сундука лез медведюшка, расправлял четыре лапы.
С ящика в углу соскакивала крышка, выезжал оттуда паровоз и на нем
две куклы - Танька и Манька, пожарный катил бочку, собачка резиновая на-
жимала живот и лаяла, собачка, которая потерялась, нюхала пол и скребла
задними лапами, лошадь без головы ржала, что ничего не видит, и вместо
головы у нее торчал чулок.
А после всех вылезал из-под кровати нянькин башмак и клянчил:
- Каши, каши, каши!
Но его никто не слушал, потому что все бежали к солдатам, которые,
как самые храбрые, бросались вперед к пузатому комоду.
А под комодом лежала страшная картинка. На картинке была нарисована
рожа с одними руками.
Все смотрели под комод, куклы трусили, но под комодом никто не шеве-
лился, и куклы сказали:
- Только напрасно нас напугали, мы пойдем чай пить.
И вдруг все заметили, что на картинке рожи нет, а рожа притаилась за
ножкой комода.
Куклы тотчас упали без чувств, и паровоз увез их под кровать, лошадь
встала на дыбы, потом на передние ноги, и из шеи у нее вывалился чулок,
собачки притворились, что ищут блох, а генерал отвернулся - так ему ста-
ло страшно, и скомандовал остаткам войска:
- В штыки!
Храбрые солдаты кинулись вперед, а рожа выползла навстречу и сделала
страшное лицо: волосы у нее стали дыбом, красные глаза завертелись, рот
пополз до ушей, и щелкнули в нем желтые зубы.
Солдаты разом воткнули в рожу тридцать штыков, генерал сверху ударил
саблей, а сзади хватили в рожу бомбами две пушки.
В дыму ничего не стало видно. Когда же белое облако поднялось к по-
толку - на полу в одной куче лежали измятые и растерзанные солдаты, пуш-
ки и генерал. А рожа бежала по комнате на руках, перекувыркивалась и
скрипела зубами.
Видя это, собачки упали кверху лапами, прося прощения, лошадь брыка-
лась, нянькин башмак стоял дурак дураком, разиня рот, только пожарный с
бочкой ничего не испугался, он был "Красный Крест" - и его не трогали.
- Ну, теперь мой черед, - сказал медведь; сидел он позади всех на по-
лу, а теперь вскочил, разинул рот и на мягких лапах побежал за рожей.
Рожа кинулась под кровать - и медведь под кровать, рожа за горшок - и
медведь за горшок.
Рожа выкатилась на середину комнаты, присела, а когда медведь подбе-
жал, подпрыгнула и отгрызла ему лапу.
Завыл медведь и улез за сундук. Осталась рожа одна; на левую руку
оперлась, правой погрозилась и сказала:
- Ну, теперь я примусь и за ребятишек, или уж с няньки начать?
И стала рожа к няньке подкрадываться, но видит - свет на полу, обер-
нулась к окну, а в окне стоял круглый месяц, ясный, страшный, и, не
смигнув, глядел на рожу.
И рожа от страха стала пятиться, пятиться прямо на нянькин башмак, а
башмак разевал рот все шире и шире.
И когда рожа допятилась, башмак чмокнул и проглотил рожу.
Увидев это, пожарный с бочкой подкатился ко всем раненым и убитым и
стал поливать их водой.
От пожарной воды ожили генерал, и солдаты, и пушки, и собаки, и кук-
лы, у медведя зажила лапа, дикая лошадь перестала брыкаться и опять
проглотила чулок, а комар слетел с карниза и затрубил отбой.
И все живо прыгнули по местам. А башмак тоже попросил водицы, но и
это не помогло. Башмак потащился к комоду и сказал:
- Уж больно ты, рожа, невкусная.
Понатужился, сплющился, выплюнул рожу и шмыгнул под кровать.
А рожа насилу в картинку влезла и больше из-под комода ни ногой,
только иногда по ночам, когда мимо комода медведюшка пробегает или едут
на паровозе куклы, - ворочает глазами, пугает.
жил.
В столе стояли оловянные солдаты с ружьями наперевес.
В углу в ящике жили куклы, старый паровоз, пожарный с бочкой, дикая
лошадь без головы, собачка резиновая да собачка, которая потерялась, -
полон ящик.
А под кроватью валялся старый нянькин башмак и просил каши.
Когда нянька зажигала ночник на стене, говорила "ох, грехи" и вали-
лась на сундук, слетал тогда с карниза зазимовавший комар и трубил в
трубу, которая у него приделана к носу:
- На войну, на войну!
И тотчас выпрыгивали из стола солдаты, солдатский генерал на белом
коне и две пушки.
Из-за сундука лез медведюшка, расправлял четыре лапы.
С ящика в углу соскакивала крышка, выезжал оттуда паровоз и на нем
две куклы - Танька и Манька, пожарный катил бочку, собачка резиновая на-
жимала живот и лаяла, собачка, которая потерялась, нюхала пол и скребла
задними лапами, лошадь без головы ржала, что ничего не видит, и вместо
головы у нее торчал чулок.
А после всех вылезал из-под кровати нянькин башмак и клянчил:
- Каши, каши, каши!
Но его никто не слушал, потому что все бежали к солдатам, которые,
как самые храбрые, бросались вперед к пузатому комоду.
А под комодом лежала страшная картинка. На картинке была нарисована
рожа с одними руками.
Все смотрели под комод, куклы трусили, но под комодом никто не шеве-
лился, и куклы сказали:
- Только напрасно нас напугали, мы пойдем чай пить.
И вдруг все заметили, что на картинке рожи нет, а рожа притаилась за
ножкой комода.
Куклы тотчас упали без чувств, и паровоз увез их под кровать, лошадь
встала на дыбы, потом на передние ноги, и из шеи у нее вывалился чулок,
собачки притворились, что ищут блох, а генерал отвернулся - так ему ста-
ло страшно, и скомандовал остаткам войска:
- В штыки!
Храбрые солдаты кинулись вперед, а рожа выползла навстречу и сделала
страшное лицо: волосы у нее стали дыбом, красные глаза завертелись, рот
пополз до ушей, и щелкнули в нем желтые зубы.
Солдаты разом воткнули в рожу тридцать штыков, генерал сверху ударил
саблей, а сзади хватили в рожу бомбами две пушки.
В дыму ничего не стало видно. Когда же белое облако поднялось к по-
толку - на полу в одной куче лежали измятые и растерзанные солдаты, пуш-
ки и генерал. А рожа бежала по комнате на руках, перекувыркивалась и
скрипела зубами.
Видя это, собачки упали кверху лапами, прося прощения, лошадь брыка-
лась, нянькин башмак стоял дурак дураком, разиня рот, только пожарный с
бочкой ничего не испугался, он был "Красный Крест" - и его не трогали.
- Ну, теперь мой черед, - сказал медведь; сидел он позади всех на по-
лу, а теперь вскочил, разинул рот и на мягких лапах побежал за рожей.
Рожа кинулась под кровать - и медведь под кровать, рожа за горшок - и
медведь за горшок.
Рожа выкатилась на середину комнаты, присела, а когда медведь подбе-
жал, подпрыгнула и отгрызла ему лапу.
Завыл медведь и улез за сундук. Осталась рожа одна; на левую руку
оперлась, правой погрозилась и сказала:
- Ну, теперь я примусь и за ребятишек, или уж с няньки начать?
И стала рожа к няньке подкрадываться, но видит - свет на полу, обер-
нулась к окну, а в окне стоял круглый месяц, ясный, страшный, и, не
смигнув, глядел на рожу.
И рожа от страха стала пятиться, пятиться прямо на нянькин башмак, а
башмак разевал рот все шире и шире.
И когда рожа допятилась, башмак чмокнул и проглотил рожу.
Увидев это, пожарный с бочкой подкатился ко всем раненым и убитым и
стал поливать их водой.
От пожарной воды ожили генерал, и солдаты, и пушки, и собаки, и кук-
лы, у медведя зажила лапа, дикая лошадь перестала брыкаться и опять
проглотила чулок, а комар слетел с карниза и затрубил отбой.
И все живо прыгнули по местам. А башмак тоже попросил водицы, но и
это не помогло. Башмак потащился к комоду и сказал:
- Уж больно ты, рожа, невкусная.
Понатужился, сплющился, выплюнул рожу и шмыгнул под кровать.
А рожа насилу в картинку влезла и больше из-под комода ни ногой,
только иногда по ночам, когда мимо комода медведюшка пробегает или едут
на паровозе куклы, - ворочает глазами, пугает.
