Русалка
Во льду дед Семен бьет прорубь - рыбку ловить. Прорубь не простая -
налажена с умом.
Дед обчертил пешней круг на льду, проколупал яму, посередине наладил
изо льда же кольцо, а внутри его ударил пешней.
Хлынула спертая, студеная вода, до краев наполнила прорубь.
С водой вошли рыбки - снеток, малявка, плотва. Вошли, поплавали, а
назад нет ходу - не пускает кольцо.
Посмеялся своей хитрости дед Семен, приладил сбоку к проруби канавку
- сачок заводить и пошел домой, ждать ночи - когда и большая рыбина в
прорубь заходит.
Убрал дед Семен лошадь и овцу - все свое хозяйство - и полез на печь.
А жил он вдвоем со старым котом на краю села в мазанке.
Кот у деда под мышкой песни запел, тыкался мокрым носом в шею.
- Что ты, неугомонный, - спрашивал дед, - или мышей давно не нюхал?
Кот ворочался, старался выговорить на кошачьем языке не понять что.
"Пустяки", - думает дед, а сна нет как нет.
Проворочался до полуночи, взял железный фонарь, сачок, ведро и пошел
на речку.
Поставил у проруби железный фонарь, стал черенком постукивать по
льду.
- Ну-ка, рыбка, плыви на свет.
Потом разбил тонкий ледок, завел сачок и вытянул его полный серебря-
ной рыбешки.
"Что за диво, - думает дед, - никогда столько рыбы не лавливал. Да
смирная какая, не плещется".
Завел и еще столько же вытянул. Глазам не верит: "Нам с котом на не-
делю едева не проесть".
Посветил фонарем в прорубь - и видит на дне около кольца лежит темная
рыбина.
Распоясался дед Семен, снял полушубок, рукава засучил, наловчился да
руками под водой и ухватил рыбину.
А она хвостом не бьет, - смирная. Завернул дед рыбу в полу, подхватил
ведро с малявками, и - домой...
- Ну, - говорит, - котище, поедим на старости до отвала, смотри...
И вывалил из полы на стол. И на столе вытянула зеленый плес, руки
сложила, спит русалка, личико - спокойное, детское...
Дед - к двери, ведро уронил, а дверь забухла, - не отворяется.
Русалка спит...
Обошелся дед понемногу; пододвинулся поближе, потрогал - не кусается,
и грудь у нее дышит, как у человека.
Старый кот рыбу рассыпанную не ест, на русалку смотрит, - горят ко-
товские глаза.
Набрал дед тряпья, в углу на печке гнездо устроил, в головах шапку
старую положил, отнес туда русалку, а чтобы тараканы не кусали, - прик-
рыл решетом.
И сам на печку залез, да не спится. Кот ходит, на решето глядит...
Всю ночь проворочался старый дед; поутру скотину убрал да опять к
печке: русалка спит; кот от решета не отходит.
Задумался дед; стал щи из снетков варить, горшок валится, чаду напус-
тил...
Вдруг чихнуло...
- Кот, это ты? - спрашивает дед.
Глянул под решето, а у русалки открытые глаза, - светятся. Пошевелила
губами:
- Что это ты, дед, как чадишь, не люблю я чаду.
- А я сейчас, - заторопился дед, окно поднял, а горшок с недоваренны-
ми щами вынес за дверь.
- Проснулась? А я тебя было за щуку опознал.
Половина дня прошла, сидят дед и кот голодные. Русалка говорит:
- Дед Семен, я есть хочу.
- А я сейчас, вот только, - дед помялся, - хлебец ржаной у меня,
больше ничего нет.
- Я леденцов хочу.
- Сейчас я, сейчас... - Вышел дед на двор и думает: "Продам овцу, -
куда мне овца? Куплю леденцов..."
Сел на лошадь, овцу через шею перекинул, поскакал в село.
К вечеру вернулся с леденцами. Русалка схватила в горсть леденцов -
да в рот, так все и съела, а наевшись, заснула...
Кот сидел на краю печки, злой, урчал. Приходит к деду внучонок
Федька, говорит:
- Сплети, дед, мочальный кнут...
Отказать нельзя. Принялся дед кнут вить, хоть и не забавно, как
раньше бывало.
Глаза старые, за всем не углядишь, а Федька на печку да к решету.
- Деда, а деда, что это? - кричит Федька и тянет русалку за хвост...
Она кричит, руками хватается за кирпичи.
- Ах ты озорник! - никогда так не сердился дед Семен; отнял русалку,
погладил, а Федьку мочальным кнутом: - Не балуй, не балуй...
Басом ревел Федька:
- Никогда к тебе не приду...
- И не надо.
Замкнулся дед, никого в избу не пускал, ходил мрачный. А мрачнее деда
- старый рыжий кот...
- Ох, недоброе, кот, задумал, - говорил дед.
Кот молчал. А русалка просыпалась, клянчила то леденцов, то янтарную
нитку. Или еще выдумала:
- Хочу самоцветных камушков, хочу наряжаться.
Нечего делать - продал дед лошадь, принес из города сундучок камушков
и янтарную нитку.
- Поиграй, поиграй, золотая, посмейся.
Утром солнце на печь глядело, сидела русалка, свесив зеленый плес с
печи, пересыпала камушки из ладони в ладонь, смеялась.
Дед улыбался в густые усы, думал: "Век бы на нее просмотрел".
А кот ходил по пустому хлеву и мяукал хриплым мявом, словно детей хо-
ронил. Потом прокрался в избу. Шерсть дыбом, глаза дикие.
Дед лавку мыл; солнце поднималось, уходило из избы...
- Дед, дед! - закричала русалка. - Разбери крышу, чтобы солнце весь
день на меня светило.
Не успел дед повернуться, а кот боком махнул на печь, повалил русал-
ку, искал усатой мордой тонкое горло.
Забилась русалка, вывертывается. Дед на печь, оттащил кота.
- Удуши кота, удуши кота, - плачет русалка.
- Кота-то удушить? - говорит дед. - Старого!..
- Он меня съест.
Скрутил дед тонкую бечевку, помазал салом, взял кота, пошел в хлев.
Бечевку через балку перекинул, надел на кота петлю.
- Прощай, старичок...
Кот молчал, зажмурил глаза. Ключ от хлева дед бросил в колодезь.
А русалка долго на этот раз спала: должно быть, с перепугу.
Прошла зима. Река разломала лед, два раза прорывала плотину, насилу
успокоилась.
Зазеленела на буграх куриная слепота, запахло березами, и девушки у
реки играли в горелки, пели песни.
Дед Семен окно раскрыл; пахучий, звонкий от песен ветер ворвался в
низкую избу.
Молча соскочила с печи русалка, поднялась на руках.
Глядит в окно, не сморгнет, высоко дышит грудь.
- Дед, дед, возьми меня: я к девушкам хочу.
- Как же мы пойдем, засмеют они нас.
- Я хочу, возьми меня. - Натерла глаза и заплакала.
Дед смекнул. Положил русалку за пазуху, пошел на выгон, где девушки
хоровод водили.
- Посмотрите-ка, - закричали девушки, - старый приплелся!..
Дед было барахтаться... Ничего не помогло - кричат, смеются, за боро-
ду тянут. От песней, от смеха закружилась стариковская голова.
А солнышко золотое, ветер степной... И за самое сердце укусила зубами
русалка старого деда, - впилась...
Замотал дед головой да - к речке бегом бежать... А русалка просунула
пальцы под ребра, раздвинула, вцепилась зубами еще раз. Заревел дед и
пал с крутого берега в омут.
С тех пор по ночам выходит из омута, стоит над водой седая его голо-
ва, мучаясь, открывает рот.
Да мало что наплести можно про старого деда!
налажена с умом.
Дед обчертил пешней круг на льду, проколупал яму, посередине наладил
изо льда же кольцо, а внутри его ударил пешней.
Хлынула спертая, студеная вода, до краев наполнила прорубь.
С водой вошли рыбки - снеток, малявка, плотва. Вошли, поплавали, а
назад нет ходу - не пускает кольцо.
Посмеялся своей хитрости дед Семен, приладил сбоку к проруби канавку
- сачок заводить и пошел домой, ждать ночи - когда и большая рыбина в
прорубь заходит.
Убрал дед Семен лошадь и овцу - все свое хозяйство - и полез на печь.
А жил он вдвоем со старым котом на краю села в мазанке.
Кот у деда под мышкой песни запел, тыкался мокрым носом в шею.
- Что ты, неугомонный, - спрашивал дед, - или мышей давно не нюхал?
Кот ворочался, старался выговорить на кошачьем языке не понять что.
"Пустяки", - думает дед, а сна нет как нет.
Проворочался до полуночи, взял железный фонарь, сачок, ведро и пошел
на речку.
Поставил у проруби железный фонарь, стал черенком постукивать по
льду.
- Ну-ка, рыбка, плыви на свет.
Потом разбил тонкий ледок, завел сачок и вытянул его полный серебря-
ной рыбешки.
"Что за диво, - думает дед, - никогда столько рыбы не лавливал. Да
смирная какая, не плещется".
Завел и еще столько же вытянул. Глазам не верит: "Нам с котом на не-
делю едева не проесть".
Посветил фонарем в прорубь - и видит на дне около кольца лежит темная
рыбина.
Распоясался дед Семен, снял полушубок, рукава засучил, наловчился да
руками под водой и ухватил рыбину.
А она хвостом не бьет, - смирная. Завернул дед рыбу в полу, подхватил
ведро с малявками, и - домой...
- Ну, - говорит, - котище, поедим на старости до отвала, смотри...
И вывалил из полы на стол. И на столе вытянула зеленый плес, руки
сложила, спит русалка, личико - спокойное, детское...
Дед - к двери, ведро уронил, а дверь забухла, - не отворяется.
Русалка спит...
Обошелся дед понемногу; пододвинулся поближе, потрогал - не кусается,
и грудь у нее дышит, как у человека.
Старый кот рыбу рассыпанную не ест, на русалку смотрит, - горят ко-
товские глаза.
Набрал дед тряпья, в углу на печке гнездо устроил, в головах шапку
старую положил, отнес туда русалку, а чтобы тараканы не кусали, - прик-
рыл решетом.
И сам на печку залез, да не спится. Кот ходит, на решето глядит...
Всю ночь проворочался старый дед; поутру скотину убрал да опять к
печке: русалка спит; кот от решета не отходит.
Задумался дед; стал щи из снетков варить, горшок валится, чаду напус-
тил...
Вдруг чихнуло...
- Кот, это ты? - спрашивает дед.
Глянул под решето, а у русалки открытые глаза, - светятся. Пошевелила
губами:
- Что это ты, дед, как чадишь, не люблю я чаду.
- А я сейчас, - заторопился дед, окно поднял, а горшок с недоваренны-
ми щами вынес за дверь.
- Проснулась? А я тебя было за щуку опознал.
Половина дня прошла, сидят дед и кот голодные. Русалка говорит:
- Дед Семен, я есть хочу.
- А я сейчас, вот только, - дед помялся, - хлебец ржаной у меня,
больше ничего нет.
- Я леденцов хочу.
- Сейчас я, сейчас... - Вышел дед на двор и думает: "Продам овцу, -
куда мне овца? Куплю леденцов..."
Сел на лошадь, овцу через шею перекинул, поскакал в село.
К вечеру вернулся с леденцами. Русалка схватила в горсть леденцов -
да в рот, так все и съела, а наевшись, заснула...
Кот сидел на краю печки, злой, урчал. Приходит к деду внучонок
Федька, говорит:
- Сплети, дед, мочальный кнут...
Отказать нельзя. Принялся дед кнут вить, хоть и не забавно, как
раньше бывало.
Глаза старые, за всем не углядишь, а Федька на печку да к решету.
- Деда, а деда, что это? - кричит Федька и тянет русалку за хвост...
Она кричит, руками хватается за кирпичи.
- Ах ты озорник! - никогда так не сердился дед Семен; отнял русалку,
погладил, а Федьку мочальным кнутом: - Не балуй, не балуй...
Басом ревел Федька:
- Никогда к тебе не приду...
- И не надо.
Замкнулся дед, никого в избу не пускал, ходил мрачный. А мрачнее деда
- старый рыжий кот...
- Ох, недоброе, кот, задумал, - говорил дед.
Кот молчал. А русалка просыпалась, клянчила то леденцов, то янтарную
нитку. Или еще выдумала:
- Хочу самоцветных камушков, хочу наряжаться.
Нечего делать - продал дед лошадь, принес из города сундучок камушков
и янтарную нитку.
- Поиграй, поиграй, золотая, посмейся.
Утром солнце на печь глядело, сидела русалка, свесив зеленый плес с
печи, пересыпала камушки из ладони в ладонь, смеялась.
Дед улыбался в густые усы, думал: "Век бы на нее просмотрел".
А кот ходил по пустому хлеву и мяукал хриплым мявом, словно детей хо-
ронил. Потом прокрался в избу. Шерсть дыбом, глаза дикие.
Дед лавку мыл; солнце поднималось, уходило из избы...
- Дед, дед! - закричала русалка. - Разбери крышу, чтобы солнце весь
день на меня светило.
Не успел дед повернуться, а кот боком махнул на печь, повалил русал-
ку, искал усатой мордой тонкое горло.
Забилась русалка, вывертывается. Дед на печь, оттащил кота.
- Удуши кота, удуши кота, - плачет русалка.
- Кота-то удушить? - говорит дед. - Старого!..
- Он меня съест.
Скрутил дед тонкую бечевку, помазал салом, взял кота, пошел в хлев.
Бечевку через балку перекинул, надел на кота петлю.
- Прощай, старичок...
Кот молчал, зажмурил глаза. Ключ от хлева дед бросил в колодезь.
А русалка долго на этот раз спала: должно быть, с перепугу.
Прошла зима. Река разломала лед, два раза прорывала плотину, насилу
успокоилась.
Зазеленела на буграх куриная слепота, запахло березами, и девушки у
реки играли в горелки, пели песни.
Дед Семен окно раскрыл; пахучий, звонкий от песен ветер ворвался в
низкую избу.
Молча соскочила с печи русалка, поднялась на руках.
Глядит в окно, не сморгнет, высоко дышит грудь.
- Дед, дед, возьми меня: я к девушкам хочу.
- Как же мы пойдем, засмеют они нас.
- Я хочу, возьми меня. - Натерла глаза и заплакала.
Дед смекнул. Положил русалку за пазуху, пошел на выгон, где девушки
хоровод водили.
- Посмотрите-ка, - закричали девушки, - старый приплелся!..
Дед было барахтаться... Ничего не помогло - кричат, смеются, за боро-
ду тянут. От песней, от смеха закружилась стариковская голова.
А солнышко золотое, ветер степной... И за самое сердце укусила зубами
русалка старого деда, - впилась...
Замотал дед головой да - к речке бегом бежать... А русалка просунула
пальцы под ребра, раздвинула, вцепилась зубами еще раз. Заревел дед и
пал с крутого берега в омут.
С тех пор по ночам выходит из омута, стоит над водой седая его голо-
ва, мучаясь, открывает рот.
Да мало что наплести можно про старого деда!
