Странник и змей
Багряное солнце садилось над мерзлым бурьяном, скрипели журавли ко-
лодцев, вдова Акулина пела у окошка горемычную песню, а по деревне про-
ходил странник. Полушубок на нем древний, из дыр овчина торчит, лыковая
котомка за плечами.
Ни молод странник, ни стар, а взглянешь на него - под усами умильная
улыбка, глаза серые, ласковые, смешливые.
Подходит он к Акулининому двору, шапку снял и говорит ласково:
- Скучно тебе, милая?
Увидала странника Акулина, кинулась за ворота.
- Странник божий, взойди, сделай милость.
Взошел странник, сел на лавку. Угощает его вдова, а сама пытает - от-
куда да куда, не слышал ли про счастье: лежит, говорят, оно в океане,
под горючим камнем.
Странник наелся, напился, ложку положил и спрашивает:
- Ну, а ты, милая, все - маешься?
Забилась Акулина на лавке.
- Такая маета - сказать не можно: сушит змей белое мое тело, сосет
сердце, ночи до утра глаз не смыкаю, а в полночь свистнет над крышей,
рассыплется искрами и встанет на дворе - не зверь, не человек...
Улыбается странник, светятся глаза его.
- Силен враг, Акулина, трудно тебе, трудно. А ведь свистнет - опять
побежишь?
Заголосила Акулина:
- Страшно мне, ночь придет, сама ко врагу потянусь, а днем руки бы на
себя наложила.
Погладил ее по голове странник, и затихла молодая баба.
- Тетенька Акулина, - позвал в окно девичий голосок, - на посиделки
тебя кличут, пойдешь?
А там поглубже заглянул любопытный глаз.
- Ты и странника приводи, сказку скажет!
Рассмеялась и убежала, а странник говорит:
- Что же, Акулина, пойдем, куда зовут.
Акулина ушла за перегородку прибираться, а странник у окна запел:
Ходила во синем море,
Ходила белая рыба,
Ходила, била плесом
По тому ли синю морю:
Ты раздайся, синее море,
На две волны, на два берега.
Ты выплесни, выкини
Алатырь, горюч камень.
Слушает, вздыхает Акулина за перегородкой; прибралась, вышла, - кра-
сивая, глаза мрачные.
- Ну, пойдем, странник.
Пришли на посиделки. А там народу набилось, как грибов в лукошко;
тренькают на балалайке, подплясывают, подпевают, шутки шутят, и в сенях,
и на лавках, и на печи - понабились.
Странника обступили, просят.
- Спой нам, скажи сказку.
Странник сел у двери и запел опять про то же:
Ходила во синем море,
Ходила белая рыба. Пригорюнились девицы, подсели к парням. Кто с печи
голову свесил, кто с полатей. Расселись парами - стало тихо. Одна Акули-
на без друга, как куст обкошенный. Сдвинула брови, белая кипень, стоит
посреди избы, под сарафаном грудь ходуном ходит.
- Акулина, Акулина, обойдись, - говорит странник.
А у нее глаза уж как озеро. Дрожит дрожью. В это время просвистел за
окном змеиный свист.
Дрогнула Акулина и - к двери.
- Не ходи, Акулина!
- Пусти!
Выскочила на улицу; странник за ней и схоронился в сенях. Акулина
стала посреди двора и шепчет:
- Лети... лети.
И со свистом, как от тысячи птиц, закружился над двором черный змей,
раскинул крылья, опустился на снег.
Встал на лапы, лебединую голову протянул к Акулине и языком - облиз-
нул ей белое лицо.
А странник подкрался, оттолкнул Акулину да змея по голове лестовкой и
ударил.
Взметнулся змей и рассыпался просом, а странник петухом обернулся -
зерна клевать.
Не дала ему, упала на петуха Акулина, ухватила за крылья и в избу по-
волокла.
- Оборотень, - закричала Акулина, - рубите ему голову!
Петух вырвался - да под лавку, крыльями бьет, в руки не дается.
Заметался народ по избе, петуха ловят. Поймали, у Акулины и топор в
руках.
- Клади его на порог!
Вытянули за голову, за ноги петуха. Размахнулась Акулина топором...
Да так и застыла у нее рука.
Пропали стены. Вместо девушек - березы в инее, парни - ели, а Акулина
- ива плакучая, вся в сосульках.
На пне сидит странник. Улыбается, сияют серые глаза. Возле на снегу
лежит петушиное перо.
Поднял странник перо, пустил по ветру, сказал:
- Лети, перышко, где сядешь, туда и я скоро приду; много еще мне ис-
ходить осталось, увертлив змей, не пришло его время.
лодцев, вдова Акулина пела у окошка горемычную песню, а по деревне про-
ходил странник. Полушубок на нем древний, из дыр овчина торчит, лыковая
котомка за плечами.
Ни молод странник, ни стар, а взглянешь на него - под усами умильная
улыбка, глаза серые, ласковые, смешливые.
Подходит он к Акулининому двору, шапку снял и говорит ласково:
- Скучно тебе, милая?
Увидала странника Акулина, кинулась за ворота.
- Странник божий, взойди, сделай милость.
Взошел странник, сел на лавку. Угощает его вдова, а сама пытает - от-
куда да куда, не слышал ли про счастье: лежит, говорят, оно в океане,
под горючим камнем.
Странник наелся, напился, ложку положил и спрашивает:
- Ну, а ты, милая, все - маешься?
Забилась Акулина на лавке.
- Такая маета - сказать не можно: сушит змей белое мое тело, сосет
сердце, ночи до утра глаз не смыкаю, а в полночь свистнет над крышей,
рассыплется искрами и встанет на дворе - не зверь, не человек...
Улыбается странник, светятся глаза его.
- Силен враг, Акулина, трудно тебе, трудно. А ведь свистнет - опять
побежишь?
Заголосила Акулина:
- Страшно мне, ночь придет, сама ко врагу потянусь, а днем руки бы на
себя наложила.
Погладил ее по голове странник, и затихла молодая баба.
- Тетенька Акулина, - позвал в окно девичий голосок, - на посиделки
тебя кличут, пойдешь?
А там поглубже заглянул любопытный глаз.
- Ты и странника приводи, сказку скажет!
Рассмеялась и убежала, а странник говорит:
- Что же, Акулина, пойдем, куда зовут.
Акулина ушла за перегородку прибираться, а странник у окна запел:
Ходила во синем море,
Ходила белая рыба,
Ходила, била плесом
По тому ли синю морю:
Ты раздайся, синее море,
На две волны, на два берега.
Ты выплесни, выкини
Алатырь, горюч камень.
Слушает, вздыхает Акулина за перегородкой; прибралась, вышла, - кра-
сивая, глаза мрачные.
- Ну, пойдем, странник.
Пришли на посиделки. А там народу набилось, как грибов в лукошко;
тренькают на балалайке, подплясывают, подпевают, шутки шутят, и в сенях,
и на лавках, и на печи - понабились.
Странника обступили, просят.
- Спой нам, скажи сказку.
Странник сел у двери и запел опять про то же:
Ходила во синем море,
Ходила белая рыба. Пригорюнились девицы, подсели к парням. Кто с печи
голову свесил, кто с полатей. Расселись парами - стало тихо. Одна Акули-
на без друга, как куст обкошенный. Сдвинула брови, белая кипень, стоит
посреди избы, под сарафаном грудь ходуном ходит.
- Акулина, Акулина, обойдись, - говорит странник.
А у нее глаза уж как озеро. Дрожит дрожью. В это время просвистел за
окном змеиный свист.
Дрогнула Акулина и - к двери.
- Не ходи, Акулина!
- Пусти!
Выскочила на улицу; странник за ней и схоронился в сенях. Акулина
стала посреди двора и шепчет:
- Лети... лети.
И со свистом, как от тысячи птиц, закружился над двором черный змей,
раскинул крылья, опустился на снег.
Встал на лапы, лебединую голову протянул к Акулине и языком - облиз-
нул ей белое лицо.
А странник подкрался, оттолкнул Акулину да змея по голове лестовкой и
ударил.
Взметнулся змей и рассыпался просом, а странник петухом обернулся -
зерна клевать.
Не дала ему, упала на петуха Акулина, ухватила за крылья и в избу по-
волокла.
- Оборотень, - закричала Акулина, - рубите ему голову!
Петух вырвался - да под лавку, крыльями бьет, в руки не дается.
Заметался народ по избе, петуха ловят. Поймали, у Акулины и топор в
руках.
- Клади его на порог!
Вытянули за голову, за ноги петуха. Размахнулась Акулина топором...
Да так и застыла у нее рука.
Пропали стены. Вместо девушек - березы в инее, парни - ели, а Акулина
- ива плакучая, вся в сосульках.
На пне сидит странник. Улыбается, сияют серые глаза. Возле на снегу
лежит петушиное перо.
Поднял странник перо, пустил по ветру, сказал:
- Лети, перышко, где сядешь, туда и я скоро приду; много еще мне ис-
ходить осталось, увертлив змей, не пришло его время.
