Василиса Премудрая
В старопрежние годы в некоем царстве мышь уговорилась с воробьем
вместе в одной норе жить, в одну нору корм носить - про зиму в запас.
Вот и стал воробей воровать: благо есть куда прятать. Много натаскал
в мышиную нору всякого зерна. Да и мышь не зевает: что ни найдет - туда
же несет.
Знатный запас снарядили на глухое зимнее времечко. "Заживу теперь
припеваючи", - думает воробей, а он, сердечный, порядком-таки приустал
на воровстве.
Пришла зима, а мышь воробья в нору не пускает, знай его гонит, - все
перья на нем выщипала. Трудно стало воробью зиму маячить: и солодно и
холодно.
- Постой же, мышь, я на тебя управу найду.
И пошел воробей к птичьему царю на мышь жаловаться:
- Царь-государь, не вели казнить, вели слово вымолвить. Был у нас с
мышью уговор, вместе в одной норе жить, про зиму корм запасать. А как
пришла зима, не пускает меня мышь к себе, да еще в насмешку все перья
мои повыдергала. Заступись за меня, царь-государь, чтобы не помереть мне
с детишками напрасной смертью.
Отвечает птичий царь воробью:
- Ладно, я это дело разберу.
И полетел птичий царь к звериному царю, рассказал ему, как мышь над
воробьем надругалась:
- Прикажи, любезный государь, твоей мыши моему воробью за бесчестье
сполна заплатить.
Звериный царь говорит:
- Позвать ко мне мышь.
Мышь явилась, прикинулась такой смиренницей, такие лясы развела, -
воробей стал кругом виноват:
- Никакого уговору у нас не было, а хотел воробей насилком в моей но-
ре жить, а как стала его не пускать, он в драку полез, думала, что уж и
смерть моя пришла.
Звериный царь говорит птичьему царю:
- Ну, любезный государь, мышь моя кругом чиста, воробей твой сам ви-
новат.
- Коли так, - отвечает птичий царь звериному царю, - давай воевать,
вели своему войску выходить в чистое поле, там у нас будет расчет.
- Хорошо, будем воевать.
На другой день чуть свет собралось в чистом поле войско звериное,
собралось войско птичье. Начался страшный бой. Куда силен звериный на-
род! Кого ногтем, кого зубом цапнет - глядишь, и дух вон. Да и птицы не
поддаются, - завалили все поле трупами звериными.
В том бою ранили орла. Попытался было он подняться ввысь - только и
смог, что взлетел на сосну и уселся на верхушке. Окончилась битва, звери
разбрелись по берлогам, по норам, птицы разлетелись по гнездам, а он,
горемычный, сидит на сосне, пригорюнился.
В ту пору по лесу шел мужик с ружьем. Видит - орел сидит. "Дай, дума-
ет, убью его". Только прицелился, вдруг орел говорит ему человеческим
голосом:
- Не бей меня, добрый человек, возьми-ка лучше к себе да корми меня
три года, - соберусь с силами, я тебе добром заплачу.
Не поверил ему мужик, - какого добра ждать от орла? - и прицелился в
другой раз... Опять орел просит его не губить... Прицелился мужик в тре-
тий раз, и в третий раз взмолился орел:
- Не бей меня, добрый человек, возьми лучше к себе, корми меня три
года, я тебе добром заплачу.
Сжалился мужик над орлом, влез на сосну, взял орла, посадил к себе на
руку и принес домой. Орел ему говорит:
- Возьми острый нож да ступай в чистое поле, там у нас был страшный
бой, много набито всякого зверья, будет тебе пожива немалая.
Взял мужик острый нож, пошел в чистое поле, а там всякого зверья по-
набито - видимо-невидимо, одним куницам да лисицам счету нет. Мужик пос-
нимал с них шкуры, свез шкуры в город и продал не дешево. На те деньги
накупил хлеба, насыпал три больших закрома, - на три года хватит.
И стал он орла кормить. Прошел год. Один закром опустел. Орел и гово-
рит мужику:
- Неси меня в поле на то место, где стоят высокие дубы.
Мужик принес его в поле к высоким дубам. Орел поднялся высоко и с
разлету ударился грудью в одно дерево: дуб раскололся надвое.
- Нет, - говорит орел, - не собрался я с прежней силой, корми меня
еще год.
Проходит еще один год. Велит орел нести его к высоким дубам. На этот
раз взвился под самое облако, с разлету ударил в дерево грудью: раско-
лолся дуб на мелкие части.
- Нет, не собрался я еще с прежней силою, корми меня третий год.
Вот, как прошло три года, опустело три закрома хлеба, орел велит
опять нести его к высоким дубам. Взвился на этот раз выше облака да вих-
рем ударил сверху грудью в самый большой дуб, - расшиб его в щепы от
верхушки до корня, - ажио лес кругом зашатался.
- Теперь вся моя старая сила со мной, спасибо тебе, добрый человек,
что кормил меня три года. Садись ко мне на крылья, понесу тебя на свою
сторону, расплачусь с тобой за добро.
Мужик сел ему на крылья, полетел орел по поднебесью к морю-океану,
забрался высоко-высоко и спрашивает:
- Посмотри на синее море, велико ли?
- Да с колесо, - отвечает мужик.
Орел встрепенулся и сбросил его вниз, да не допустил до воды, подхва-
тил на крылья, поднялся еще выше и спрашивает:
- Посмотри - велико ли синее море?
- Да с куриное яйцо.
Орел встрепенулся и сбросил мужика, и опять не допустил его до воды,
подхватил на крылья и забрал на этот раз в самую высоту:
- Посмотри - велико ли синее море?
- С маковое зернышко.
В третий раз сбросил орел мужика в море, тот летел, летел до самой
воды, и опять орел подхватил его на крылья и спрашивает:
- Что, добрый человек, опознал ты теперь - каков смертный страх?
А мужик-то чуть жив от страха.
- Спознал, - говорит...
- Таково-то и мне было сладко, когда ты в меня три раза из ружья це-
лил.
Полетел орел с мужиком за море в тридевятое царство и тридевятое го-
сударство и говорит:
- Прилетим мы к моей старшей сестре. Станет она тебе давать много зо-
лота, серебра и каменья самоцветного, ты ничего не бери, проси только
медный ларчик с медным ключиком.
Долго ли, коротко ли, прилетают они в медное царство. Выбегает к ним
старшая сестра, - стала брата целовать, миловать, к сердцу прижимать.
- Чем тебя угощать, чем тебя потчевать, братец любезный?
- Не меня угощай, не меня потчуй, - отвечает ей орел, - угощай этого
доброго человека, - он меня три года поил, кормил, от смерти выходил.
Орлова сестра мужика угостила, употчевала и повела в кладовые:
- Бери, чего душа хочет, - злато, серебро, каменье самоцветное...
Мужик ей отвечает:
- Не надо мне ничего, дай мне медный ларчик с медным ключиком.
Тут Орлова сестра рассердилась:
- Не жирно ли тебе будет, этот ларчик для меня самой стоит дорого.
Орел не стал долго толковать с ней, посадил мужика на крылья и поле-
тел в серебряное царство к своей средней сестре. По дороге наказывал:
- Будет она тебе давать золото, серебро, каменья самоцветные, ты ни-
чего не бери, а проси у нее серебряный ларчик с серебряным ключиком.
Ну и здесь, у средней сестры, случилось то же самое. Орел не стал
долго толковать, полетел с мужиком в золотое царство к своей младшей
сестре, по дороге наказывал:
- Проси у нее золотой ларчик с золотым ключиком.
Прилетают они в золотое царство, выбегает навстречу младшая сестра,
стала брата встречать-целовать, миловать, крепко к сердцу прижимать.
- Братец родимый, откуда ты взялся? Где три года пропадал, долго в
гостях не бывал? Чем велишь себя угощать, чем потчевать?
- Не меня угощай, не меня потчуй, угощай этого доброго человека, - он
меня три года поил, кормил, от смерти выходил.
Посадила она мужика за столы дубовые, за скатерти браные, угостила,
употчевала и повела в кладовые, - дарит его златом, серебром, каменьями
самоцветными:
- Бери, чего душа хочет.
Мужик ей говорит:
- Не надо мне ничего, дай мне золотой ларчик с золотым ключиком...
Орлова сестра ему отвечает:
- Ради брата родного мне ничего не жалко. Бери себе на счастье. - И
подает ему золотой ларчик с золотым ключиком.
Вот мужик пожил, попировал в золотом царстве, пришло рремя расста-
ваться.
- Прощай, - говорит ему орел, - не поминай лихом. Да смотри, не отмы-
кай ларчика, покуда домой не воротишься.
Пошел мужик домой. Долго ли, коротко ли, шел он, шел, приустал и за-
хотелось ему отдохнуть. Сел на берегу синего моря, и взяло его раздумье:
"Зачем орел не велел открывать ларчика? А что, если в ларчике-то пус-
то? Бывало из-за чего хлопотать!"
Смотрел он, смотрел на золотой ларчик, крепился, крепился, - взял его
и открыл.
Батюшки-светы! И полезли оттуда быки да коровы, овцы да бараны, да
табун лошадей; вышел оттуда широкий двор с хоромами, и амбарами, и сара-
ями; зашумел зеленый сад; выскочили слуги многие: "Что угодно, что на-
добно?.."
Как увидел это мужик - и затужил, взгоревал, начал плакать, пригова-
ривать:
- Что я наделал, зачем орла не послушал, как все это назад в ларчик
соберу?
Вдруг видит он - вышел из синего моря старый человек, подходит к нему
и спрашивает:
- Чего ты, мужик, горько плачешь?
- Как же мне не плакать! Кто мне будет собирать эдакое стадо великое
да все добро в маленький ларчик?
Старый человек говорит ему:
- Пожалуй, я помогу твоему горю, соберу тебе всю скотину, все твое
добро, но только с уговором: отдай мне то, чего дома не знаешь.
Задумался мужик: "Чего бы я дома не знал? Кажись, все знаю".
Подумал и согласился.
- Собери, - говорит, - все, отдам тебе - чего дома не знаю.
Старый человек собрал ему в ларчик всех быков и коров, овец да бара-
нов, табун лошадей, широкий двор с хоромами, амбарами и сараями и слуг
многих. Мужик взял ларчик и пошел восвояси.
Долго ли, коротко ли, приходит он домой, - встречает его жена:
- Здравствуй, свет, где был-пропадал?
- Ну, где был-пропадал, - там меня и нет теперь.
- А у нас радость, без тебя у нас сынок родился.
И несет жена ему младенца. Тут только спохватился мужик - чего обещал
старому человеку, который из моря выходил. Крепко мужик приуныл и расс-
казал жене про все, что с ним было. Погоревали они, поплакали, - да не
век же горевать? Пошел мужик на задний двор, открыл золотой ларчик, и
полезли оттуда быки да коровы, овцы да бараны, да табун лошадей; вышел
широкий двор с хоромами, амбарами, сараями да погребами; зашумел зеленый
сад.
И стали мужик с женой жить-поживать, добра наживать да сына - Ванюшу
- растить... Иван растет не по дням, по часам, словно тесто в опаре
всходит; и вырос большой, умный, пригожий, - молодец молодцом.
Раз мужик пошел косить сено. Вдруг выходит из речки старый человек и
говорит ему:
- Скоро же ты забывчив стал. Вспомни, ведь за тобой должок.
Воротился мужик домой, сидят они с женой и плачут. Иван спрашивает:
- Батюшка, матушка, о чем вы плачете?
- Как же нам не плакать, - смотрим на тебя, Ванюша, - не на счастье,
а на беду ты зародился.
И тут мужик рассказал ему, какой у него со старым человеком был уго-
вор.
Иван отвечает:
- Ну что же, обещанного назад не воротишь, значит, моя судьба такая.
Попросил Иван у отца с матерью благословеньица и собрался в путь-до-
рогу.
Идет он дорогою, идет широкою, идет полями чистыми, лугами зелеными и
приходит в дремучий лес. В лесу стоит избушка на курьей ножке, об одном
окошке. Иван думает: "Дай зайду", - и зашел в избушку. А там сидит ба-
ба-яга, теребит кудель, увидала его и спрашивает:
- Что, добрый молодец, долю пытаешь или от дела лытаешь?
Иван ей отвечает:
- А ты, бабушка, сначала напои, накорми дорожного человека, а потом
уж и спрашивай.
Баба-яга поставила на стол напитки и наедки разные, напоила, накорми-
ла, и он ей рассказал все без утайки, - куда и зачем идет.
- Счастье твое, дитятко, - говорит ему баба-яга, - что ты ко мне
прежде зашел, а то не бывать бы тебе живому. Старый человек, кому ты
обещан, - грозный морской царь, он на тебя давно сердит. Послушай меня,
- иди на берег моря, прилетят туда двенадцать серых утиц - дочери морс-
кого царя, ударятся об землю, обернутся красными девицами и станут ку-
паться. Ты схвати сорочку у младшей царевны и не отдавай, покуда она за
тебя замуж не согласится пойти. Тогда все будет хорошо.
Иван поблагодарил бабу-ягу и пошел, куда она ему сказала... Шел он
дорогою, шел он широкою, шел полями чистыми, степями раздольными и при-
ходит к синему морю. Сел за кустом и дожидается.
Прилетают двенадцать серых утиц, ударились о сырую землю и обернулись
красными девицами, все до единой красоты несказанной. Поскидали платья и
стали купаться: играют, плещутся, песни поют.
Иван вспомнил, что наказывала ему баба-яга, подкрался и унес сорочку
у самой младшей царевны...
